24 февраля 2020  02:28 Добро пожаловать на наш сайт!
Поиск по сайту

Авторы журнала "Что есть Истина?"


 

Борис Зорькин


 Зорькин  Борис  Иванович  ( литературный  псевдоним  Валерий  Румянцев )  родился  в  1951  году  в  Оренбургской  области  в  семье  судьи.  Среднюю  школу  окончил  с  золотой  медалью.  Учился  в  Куйбышевском   авиационном  институте,  на  юридическом  факультете  Северо-Осетинского  госуниверситета.  Окончив  филологический  факультет  Воронежского  государственного  педагогического  института,  три  года  работал  учителем,  завучем  в  одной  из  школ  Чечено-Ингушской  АССР.  После  окончания  Высших  курсов  КГБ  СССР  на  протяжении  тридцати  лет  служил  в  органах  госбезопасности.  Из  органов  ФСБ  РФ  уволился  в  звании  полковника.  Женат,  имеет  двоих  детей  и  пятерых  внуков.  Проживает  в  Сочи  по  адресу:  354067  Краснодарский  край,  г. Сочи-67,  ул. Глазунова,  д. 1,  кв. 58.  Тел. 8-988-2-37-37-55. 

          Лирические  и  юмористические  стихи,  басни,  литературные  пародии,  лаконизмы, сказки, статьи;  реалистические,  сатирические  и фантастические рассказы  Валерия  Румянцева  печатались  в  180  изданиях  РФ  и  за  рубежом,  в  том числе  в  62  литературных  журналах  и  альманахах.                                

         Вышло  в  свет  двенадцать  книг  Валерия  Румянцева: 

1.  «День  и  ночь»  (стихотворения,  венок  сонетов).  Сочи.  2003 г. 

2.  «Удивительное  рядом»  (стихи,  басни,  пародии).  Сочи.  2003  г. 

3.  «Из  мышления»  (лаконизмы).  Сочи.  2003  г. 

4.  «Короче  некуда»  (лаконизмы).  Сочи.  2003 г. 

5.  «С  чёрного  хода»  (сатирический  роман).  Сочи.  2004  г. 

6.  «Мысль,  сохранённая  в  словах»  (стихи,  лаконизмы,  басни).  Сочи.  2004  г. 

7.  «Ответственное  поручение»  (стихи,  лаконизмы,  рассказы).  Сочи.  2004  г. 

8.  «На  перекрёстке  жизни»  (стихи,  лаконизмы,  рассказы).  Сочи.  2005  г. 

9.  «Девятая  модель»  (рассказы,  лаконизмы).  Сочи.  2005  г. 

10.  «Машина  времени»  (рассказы,  лаконизмы,  стихи).  Сочи.  2007  г.   

11. «У всех свой крест» (лирика). Сочи. 2017 г.  

12. «Процесс» (рассказы). Сочи. 2018 г.   


 

     В поисках форм и смыслов

       (заметки о современной поэзии)

 

     В ходе горбачёвской перестройки активизировались творившие в то время молодые стихотворцы, в том числе и в плане поиска новых форм и смыслов в поэзии. Например, появились «метаметафористы», среди которых заметную роль играл Алексей Парщиков. Многие его стихи вызывали недоумение и своей формой и своим содержанием. Прочитал я у него как-то следующее стихотворение:

              Поэт и муза

Между поэтом и Музой есть солнечный тяж,
капельницею пространства шумящий едва, -
чем убыстрённей поэт погружается в раж,
женская в нём безусловней свистит голова.

Сразу огромный ботинок сползает с ноги -
так непривычен размер этих нервных лодыг,
женщина в мальвах дарёные ест пироги,
по небу ходит колёсный и лысый мужик.

     Такие строки не могут оставить равнодушным ни одного читателя. И написал я тогда на этот поэтический продукт пародию под названием «О сокровенном»:

Меж поэтом и Музой – уж так повелось изначально –

Существует искрящийся солнечный тяж.

Только звякнет поэт своей лирой печальной,

Тут же Муза его тянет весело в раж.

Изливаются рифмы дождями на грешную землю,

Замирают эстеты, читая стихи нараспев…

В мире нет простоты, и я это с восторгом приемлю

И кормлю пирогами украшенных мальвами дев.

Грандиозность ботинка, скользящего с нервной лодыги,

Неразгаданность тайн, что ещё предстоят впереди,

И потоки стихов, уходящие в новые книги,

Наводнение чувств вызывают в груди.

И свистит голова, погружённая в душу поэта,

И колёсный мужик шлёт тепло с высоты…

Если кто-то прочтёт и осмыслит всё это,

Мне придётся добавить ещё темноты.

     Ну а дальше – больше. Сво-бо-да! Всплыли из небытия новые футуристы, акмеисты. Стал «поднимать голову» новый декаданс. И даже открыли Академию Зауми, - и, представляете, там есть свои академики. Некоторые литературоведы даже называют это «Эпохой Возрождения русской поэзии». Появились многочисленные исследования, где подробно описываются новые течения в русской поэзии, такие как: концептуализм, постконцептуализм, нулевой стиль, неопримитившаржированно-гротесковая  поэзия,  метареализмконтинуализмпрезентализмполистилистика, поэзия исчезающего «я». Не будем копаться в этих «измах» и отбирать «хлеб» у литературоведов, да и рядовому читателю это вряд ли интересно.

     Ясно одно: дальнейшая литературная жизнь показала, что в ходе «эпохи возрождения русской поэзии» не появилось новых Пушкиных и Маяковских. Потому что узок круг этих революционеров в поэзии, страшно далеки они от читателей.

     Говорят, что поиски новых форм и смыслов в поэзии продолжаются и сегодня. Воспользуемся лексикой нашего великого литературного критика. «Бросим взгляд» на поэзию 2017 года, которая присутствует в некоторых современных литературных журналах,  и посмотрим не только на формы, но и на содержание.

Константин Кедров. «Журнал ПОэтов», № 1 за 2017 год.

Фуга для органа с роялем

Ах Бах был страстный хулиган

Был хулиган к тому же

Он музыку вгонял в орган

Она рвалась наружу

Он ей конечно доверял

Но и не доверял он

Вгонялась музыка в орган

И стал орган роялем

Рояль орган – орган рояль

И я не ты и ты не я ль

Орган-ор гам

Ор гам ор-гамм

Орган-оргазм

Оргазм-орган.

     Глупость часто вырывается наружу с помощью языка. И она никогда не успокаивается на достигнутом. Тут не только форма, но и содержание отсутствует, хотя К. Кедров – доктор философских наук. (Впрочем, один неглупый человек сказал так:«У нас сегодня нет философов, а есть только профессора философии). Оказывается, блудливые мысли тоже требуют свободы слова. Прочитав этот опус, ни один читатель не испытает оргазма, если, конечно, не состоит на учёте в ПНД. И уж понять образ «рояль органа», так же как и «орган рояля» вряд ли многим  под силу. Нам бы чего попроще: гармошка, балалайка… 

     С самого начала нам не повезло с поиском интересной формы и содержания. Но, как говорил в известном фильме Юрий Никулин, «будем искать».

Андрей Торопов. «Дети Ра», № 9 за 2017 год. 

У этого автора читаем такое стихотворение:

Поэзия не эпичнеет

До философского труда.

Элегичнеетлиричнеет,

Не эпичнеет никогда.

И мы не будем эпичнеять,

И мы останемся детьми.

Балбесно будем чародеять

Своими дряхлыми костьми.

     Хочешь, чтобы над тобой смеялись, - иди в клоуны, а не в поэты.

     Поэзия никогда и не претендовала, чтобы её называли философским трудом. Как раз поэзия есть и эпическая, и лирическая. И придуманные автором словесные «загогулины» не убеждают читателя в авторской правоте. Единственно, в чём прав А. Торопов, так это в том, что такие авторы, как он, в поэзии действительно «останутся детьми».

     Однако, не будем расслабляться и продолжим поиск.

Максим Амелин. «Октябрь», № 7 за 2017 год.

 Всего одно его стихотворение:

Свобода уходит нагая,

Такая же, как и пришла,

хромая, изнемогая,

обобранная догола,

а мы… остаёмся обломки

сухих пустоцветов сбирать,

приветливых предков потомки,

земли безмолвная рать.

     Люди, не умеющие рассуждать, обожают это демонстрировать.

     Более корявую метафору и не придумаешь. И чего это ради свобода «нагая», а не одетая. А какие это «обломки сухих пустоцветов» мы остаёмся собирать? На что намекает автор – не понятно. И почему «сухих», а не сырых пустоцветов. А почему «безмолвная рать»? У нас сегодня болтунов очень даже немало: и на официальном ТВ, и на телеканалах «Дождь» и «Эхо Москвы», и на Болотной…

     Продолжаем наше литературное путешествие дальше.

Денис Осокин. «Октябрь», № 6 за 2017 год.

     Стихотворение Д. Осокина «Ты моя лягушка» начинается такими строками:

я называю

любимого человека

лягушкой,

мешкожаберным сомом,

сусликом спящим…

     А заканчивается так:

я не могу любить тех

кто не понимает

такие сравнения

     Я, хоть убей, не понимаю таких сравнений. Так что мне надеяться не на что: меня Д. Осокин не полюбит никогда. 

А вот следующее его стихотворение из очень большой подборки.

Скатерть

рифмовать надо так:

льнянка – мыльнянка.

полка – заколка.

ушко – ватрушка.

платье – без платья.

катит – прикатит.

пара – самара.

скатерть – и хватит.  

     Вся беда в том, что подобная белиберда печатается в одном из «ведущих» литературных журналов. Читают юные поэты подобную галиматью и думают: «Оказывается, вот как сегодня надо писать, чтобы тебя печатали, а не так, как Лермонтов, Есенин, Евтушенко …»

     Что это? Поиск новых форм и смыслов? Или в попавшихся мне журналах окопались враги русской литературы? И как долго это будет продолжаться?

       Есть литературные журналы, ежегодно публикующие сотни стихотворений, в которых присутствуют признаки поэзии (какая-никакая метафора, ритм, рифма и т. д.), а настоящей поэзии в них нет.

     А, может, именно такую поэзию на страницах литературных журналов  жаждет видеть сегодня основная часть читателей? И потоки «зауми», которые СМИ вот уже три десятилетия обрушивают на российский народ, не могли остаться безрезультатными? Не зря же Александр Кузьменков в своей статье «Фигню заказывали?» пишет: 

«21 процент россиян считает научно-технический прогресс явлением в той или иной мере вредным (ВШЭ, 2016),

29 процентов уверены, что люди появились одновременно с динозаврами (ВЦИОМ, 2011),

 25 процентов считают Солнце спутником Земли (ВЦИОМ, 2017),

64 процента считают себя православными, но половина из них не заглядывала в Библию (Фонд «Общественное мнение», 2015),

59 процентов верят в колдовство («Левада-центр», 2012). 

     О каком квалифицированном чтении можно говорить при таких вводных?»

     Если в современном литературном процессе дела пойдут так и дальше, то Дарья Донцова со своими книжками будет лидером продаж ещё лет тридцать. И тогда русской литературе уж точно – хана. И это будет беда не только для читателей и писателей. Это будет катастрофа для всей России.

     А этого бы очень не хотелось!


  Где же новые Гоголи, Щедрины и Крыловы?

 

     Когда Н.А. Некрасов принёс рукопись «Бедных людей» В.Г. Белинскому, восклицая с порога: «Новый Гоголь явился!», великий критик скептически заметил: «У вас Гоголи-то как грибы растут», но и он, прочтя рукопись, был восхищён.

     Были же времена! За каких-то несколько десятилетий явились и Пушкин, и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Некрасов, и Салтыков-Щедрин, и Крылов, и ещё целый ряд знаковых писателей и поэтов, которые составили гордость русской литературы.

     А что сегодня? Почему не «являются»? Кто поставил «шлагбаум»? И  долго ли он будет стоять? Неужели оскудела земля российская на литературные таланты? Вопросов много. Что-то явно не так в нашем сатирическом «цехе» да и во всём сегодняшнем литературном «хозяйстве».

     Сергей Морозов в своей статье «Как не попасть в литературу» со всей откровенностью пишет: «Спроса на шедевры в литературной общественности нет вообще. Шедевры – явление нежелательное… У нас и так мест не хватает. А чтобы быть принятым благосклонно в литературной среде, надо писать серо и благопристойно, как положено в приличном обществе, а не как Бог велит». И далее: «Одному не протиснуться. А тут писательское объединение. Дружина, союз, колхоз, бригада, если хотите. В единстве наша сила. От губернатора (министра, советника, председателя – нужное вписать) респект и уважуха как почётному носителю духовности. Тиснешь текстик для виду, а потом будешь ездить по школам и мероприятиям, получать гранты да пособия за хорошее поведение».  

     Мы чтим наших классиков и запомнили на всю жизнь их слова. Такое забыть невозможно. Как там писал М.Е. Салтыков-Щедрин?

     «Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют». 

     Не потому ли наших классиков называют пророками?

     «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать». 

     А говорят, ничто не вечно под луной. Многое выглядит именно так, как почти двести лет назад.

     «Это ещё ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду». 

     Рубль продолжает «худеть». Неужели и в этом Михаил Евграфович окажется прав?

     «Многие склонны путать два понятия: Отечество и Ваше превосходительство». 

     Когда глянешь на кремлёвскую суету, понимаешь, что и это сегодня актуально. 

     «- Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть?» 

     А это уже характеристика, которая дана нашему поведению в быту.

     А уж Иван Андреевич Крылов для нас вообще «родной».

     «У сильного всегда бессильный виноват».

     «Ай, Моська! Знать, она сильна, коль лает на Слона».

     «А Васька слушает да ест».

     «А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь».

     «А ларчик просто открывался».

     «Да только воз и ныне там».

     «Кукушка хвалит Петуха за то, что хвалит он Кукушку».

     Написано давным-давно, а как эти фразы, ставшие крылатыми выражениями, актуальны и сегодня. Поэтому мы часто используем их в повседневной речи. И что удивительно?! Они не «изнашиваются», не теряют своего «качества» и сегодня. Как и раньше, эти фразы блистают своим изяществом, пленяют мудростью и дают характеристику человеку 21 века.

     Советские годы при всей цензурной «жёсткости» дали нам Михаила Булгакова, Михаила Зощенко, Сергея Михалкова, Евгения Шварца, Фазиля Искандера, Александра Иванова, Михаила Жванецкого, Михаила Задорнова, Аркадия Арканова, Семёна Альтова, Игоря Губермана и других сатириков в литературе. Это за 70 лет советской власти, а новая власть «рулит» в России уже почти 30 лет, - и на литературном горизонте пока не видно ни одного имени - одни фамилии. И ни одна из этих фамилий не может сравниться по таланту с перечисленными выше именами.

     Михаил Задорнов покинул нас, но многие его фразы будут жить десятилетия. Ну как можно забыть такое: «Только русский, наступив второй раз на грабли, радуется, что их не украли».

     Не отстал от него и Михаил Жванецкий: «Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один»; «Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно».

     Немало авторов сегодня пишет фразы и называет их афоризмами. Но мало кто помнит, что крылатые слова имеют различную дальность полёта. Время, потраченное на пустяки, - серьёзный просчёт в любом замысле. Афоризм должен заставлять не только думать, но и чувствовать. Новые авторы допускают одни и те же ошибки: мысль тривиальна, форма выражения мысли неуклюжа и не представляет художественной ценности. Зачем повторять старые ошибки, когда вокруг столько новых?! 

     В советской сатире работали и такие поэты, стихи которых были «однодневками». Но кто-то из этих поэтов написал несколько по настоящему талантливых строк, - и остался в нашей памяти надолго. Опубликованные в 1953 году строки Юрия Благова актуальны и сегодня:

Мы за смех, но нам нужны

Подобрее Щедрины.

И такие Гоголи,

Чтобы нас не трогали.  


     Сергей Морозов в одной из своих статей пишет: «… в литературе, как и во всякой другой сфере, с успехом освоили метод создания видимости успехов и достижений за счёт шума и гама. «Вперёд, Россия!» - вот что важно. Поэтому уже не удивляешься тому, что процесс выращивания Гоголей в последнее время решили поставить на поток… и делов-то, рот открыть: «настоящая литература», «в России появился большой писатель…» - вот и вся хитрость, потому что таким ртам у нас верят вернее, чем Господу Богу. А кто не верит, тот либо оригинальничает для пиара, либо вообще ничего не понимает, «не профессионал»… главное – количество, а не качество. Гоголи должны прибывать с каждым днём, а куда они потом деваются, это уже не так важно».

     Высказываниям наших членов жюри различных литературных премий удивляться не приходится: рождённые ползать обожают руководить школой пилотов. Многие с таким выводом не согласятся. Однако не следует забывать, что сеющий сорняки обречён на богатый урожай.  

     О современной сатирической прозе рассуждать не будем: нет серьёзного предмета для разговора. Поговорим о стихотворном жанре. Хотя некоторые литературные критики считают басню жанром в какой-то степени архаическим, их сегодня пишут и печатают. Называют имена различных авторов: Диметрий Богданов, Дмитрий Быков и других. Однако восторга их творения не вызывают. Нет в них острой и по настоящему интересной сатирической мысли, нет художественного «открытия действительности». Их басни не удивляют нас меткостью образов, своей метафоричностью, яркостью.

     Однажды в телефонном разговоре со старым своим приятелем, который является большим любителем художественной литературы и даже сам занимается изящной словесностью, я посетовал, что давно не читал у наших современников хорошей басни. И в шутку сказал ему: «Дела с баснями обстоят фигово. Так что, Юра, выручай, вся надежда на тебя…» И удивился его ответу: он сказал, что написал в своё время около 200 басен и вышлет мне по электронной почте. В тот же день я получил от него около пятидесяти басен. Прочитал – недурно!

     Я спросил у своего приятеля, посылал ли он эти басни в бумажные литературные журналы. Он ответил: «Посылал, не печатают. В очередь к «кормушке» они допускают только своих, а я чужак». Да уж, плохие новости редко бывают хорошими.

     Есть поэты, которые в последние годы писали и печатали пародии на стихи собратьев по перу. Это Евгений Минин, Павел Хмара, Алексей Пьянов, Феликс Ефимов, Владимир Скиф и другие. У них крайне редко попадается что-либо заслуживающее внимания. После Александра Иванова читать их тексты особого желания не возникает. Правда, недавно появились литературные пародии Светланы Супруновой (кстати, автора хорошей лирики), которая, на мой взгляд, успешно справилась с поставленной задачей. Удач ей в дальнейшем на этом поприще! Вот две её пародии.

И снова о любви

                     В любви вовеки не умру,

                     И что мне бесов рать!

                     Я с женщин денег не беру, 

                     А мог бы, мог бы брать.

                                         Лев Котюков

 

Она проснулась поутру,

Открыла кошелёк.

«Я с женщин денег не беру», -

Её предостерёг.

 

В окне звезда. Привычный вид –

Расправлена кровать.

Стараюсь, а внутри свербит:

«А мог бы, мог бы брать!»

 

О как трудился я, горел,

Ручьями пот стекал,

Но вот однажды посмотрел –

Не выдержал и взял.

 

Червонец мятый, божий дар,

Считай из чепухи.

Подумал: чем не гонорар

За эти вот стихи?

 

Маясь уходом

                       Когда умру, о сколько будет слёз!

                       И сколько слов! И сколько возлияний!

                                          Надежда Мирошниченко

 

Писатели, правление, родня,

Сбежится люд, барышники с базара,

И понесут притихшую меня

По улицам родного Сыктывкара.

 

И к образу поэта как штрихи

Появятся – ни много и ни мало –

На плюшевых подушечках стихи –

О как трудилась, сколько написала!

 

А сколько слов приятных и речей,

Как много всё же о себе не знала!

И сладость слов – как на душу елей.

Подумаю: зачем я умирала?

 

И прокурлычут громко журавли,

Прислушаюсь: всё слёзы и рыданья,

И вот уже бросают горсть земли.

Последние мгновенья расставанья!

 

Но голоса знакомые слыхать,

Замечу, эти были не речисты.

«Тебя нам будет очень не хватать!»

И догадаюсь – это пародисты.

     Каждый день появляется масса фактического материала, который может стать толчком для работы потенциальных Гоголей и Щедриных. Видимо, писатели с сатирическими задатками изучают новых Чичиковых, городничих и других персонажей. Но пока весомых результатов этой работы не видно.

     Сегодня в России литераторов уже не отправляют в ссылку как Салтыкова-Щедрина «за вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже Западную Европу». Может быть, действительно прав В. Жириновский, говоря, что новый великий русский писатель «явится» из тюрьмы. Ведь у нас там сегодня 630 тыс. человек. А если бы все, кто сегодня должен за свои деяния сидеть в тюрьме, находились там, то на этом фоне «сталинские» цифры просто померкли бы.

     В вышеназванной статье Сергей Морозов иронизирует: «Никогда ещё российская литература не была так велика и богата! И пускай её рейтинг на мировой арене и в самом российском обществе примерно такой же, как у сборной России по футболу, главное, что есть свои «звёзды», есть кого отрядить на ярмарки и конференции как лицо новой российской прозы».

      И далее уже серьёзно: «Я думаю, в России много хороших писателей. Только о них никто не знает. И скорее всего не узнает никогда. Откуда? Книжки их не печатаются, а письмо в стол и на жёсткий диск не приведёт их к посмертной славе».

      Неужели известный литературный критик Сергей Морозов прав? 


  Кандидаты в классики или?.. 

 

     В последнюю четверть века существенно изменилось «лицо» русской литературы, оно подурнело. Отчасти это произошло под влиянием «постмодернизма», пришедшего к нам с Запада. Многие наши литераторы в своём творчестве решили «догонять» Европу, хотя пик постмодернизма там прошёл ещё в 60-70-е годы прошлого века. И появилось у нас невообразимое количество творений, тексты которых можно смело отнести к литературе упадка. Теоретики литературы, дабы «не отстать от жизни», подхватили этот псевдолитературный «порыв» и стали дружно обсуждать такие понятия как интертекстуальностьпастишметапрозафабуляцияпойоменон и другие «штучки». Из уст адвокатов постмодернизма звучат те же речи, что и сто лет назад: мол, литераторы выступают против старых, академических форм, ищут новые формы самовыражения, более гибкие и более соответствующие усложнённому мироощущению современного человека. Фактически мы наблюдаем возрождение декадентства.  

     Кто же из писателей сегодня в большей степени «для матери-истории ценен»? 

     В 2011 году еженедельник «Time Out назвал 60 лучших современных писателей России. Иначе говоря, по мнению лондонского издания, их имена предлагается занести в список потенциальных классиков русской литературы начала 21 века. Многие из названных писателей  получили престижные  литературные премии, их тексты переведены на европейские языки и обсуждаются литературными критиками и литературоведами. Попробуем внести и наш скромный вклад в эти обсуждения. Рассмотрим рассказы некоторых из «потенциальных классиков». 

     Владимир Сорокин.  

    Рассказ «Окружение» повествует о том, как в 1941 году войсковое соединение, которым командует комбриг Вахрушин, при обороне крупного города попадает в окружение. В центре города один за другим рвутся снаряды. В порыве гнева и отчаяния Вахрушин кулаком бьёт по лицу майора, принёсшего дурные вести с передовой. Затем проводит несколько сеансов связи с частями, продолжающими оборонять город. После чего берёт пистолет и предлагает замполиту вместе застрелиться. Замполит вежливо уступает очередь командиру. После самоубийства Вахрушина замполит достаёт пистолет, но не стреляется, а выходит из магазина, где был  расположен командный пункт. На улице он убивает  первого попавшегося прохожего, переодевается в его гражданскую одежду, забирает  из сумки убитого несколько пачек денег  и направляется в сторону станции метро.  

     Ознакомление с рассказом порождает немало вопросов. Как же мы с такими командирами смогли остановить немецкую армию, которая по праву считалась лучшей армией в мире? Если постоянно рвутся снаряды и по городу мечутся жители, значит кругом полно убитых в гражданской одежде. Зачем замполиту убивать кого-то? Какой город с наличием метро сдала противнику Красная армия? Не было такого города. И разве нельзя было в рассказе обойтись без обилия нецензурных слов? 

     В рассказе «Утро снайпера» ещё «похлеще». Снайпер забирается на крышу многоэтажного дома и стреляет в любого попавшегося на глаза, независимо от того, ребёнок это или старик. Убив таким образом тридцать человек, спускается с крыши и возле магазина в соседнем доме выстаивает получасовую очередь за сосисками. 

     Кто этот человек? Каковы мотивы его зверства? Почему сразу не скрылся с места преступления? На эти и другие вопросы автор «Голубого сала» «отчитываться» перед читателем, видимо, посчитал ниже своего достоинства. 

     В рассказе «Эрос Москвы» Владимир Сорокин утверждает, что в каждом городе есть «эрогенные зоны». В Москве он эти «зоны» искал двенадцать лет и, вы не поверите, нашёл. Его рассуждения непонятны и зачастую никак не соответствуют здравому смыслу. Ну, например, как можно считать Ваганьковское кладбище эрогенной зоной Москвы? Чушь небывалых размеров «бродит» по всему рассказу и, что характерно, никуда не исчезает. В конце повествования автор сожалеет, что не смог найти эрогенную зону на Красной площади. Полагаю, что у читателя сочувствия в этой связи он не получил. 

     В рассказе «Кухня» подробно описываются многочисленные предметы, которые находятся на кухне. Других «событий» в этом повествовании нет. Думаю, что этот текст может быть интересен лишь для того, кто получил квартиру и решает, как обустроить кухню. 

     С подобными рассказами дорога в классики русской литературы  Владимиру Сорокину, вне всякого сомнения, закрыта.    

     Павел Пепперштейн. 

     В первом абзаце рассказа «Отелло» герой, который является скульптором, говорит гостям: «Произведение искусства… хочет принять некоторую запоминающуюся форму, форму, которая несколько отличалась бы от других форм и в то же время дополняла бы их». Этот скульптор лепит лишь атомный гриб. Гости увидели в мастерской только «грибы и грибки разных размеров и оттенков, фарфоровые, мраморные, бронзовые, стальные, из золота, пенопласта, из воска, из коровьего навоза, из теста, стекла, из спрессованной пыли и красного дерева». Герой рассказа утверждает, что с помощью этих скульптур он обуздал свои страсти, и в награду его сад делится с ним некими тайнами. И скульптор предлагает гостям пройти в сад.  

     Возле белого камня хозяин останавливает гостей и сообщает: «У нас здесь живёт один… тролль. Мы называем его Отелло, потому что он очень ревнив». Затем скульптор шарит рукой в траве и предъявляет гостям  «крошечного коричневого человечка, голого и сморщенного, похожего отчасти на ящерицу». Отелло не разговаривает, но открывает глаза. По предложению скульптора каждый из гостей «бережно прикоснулся кончиками пальцев к крошечной, хрупкой, протянутой вверх для рукопожатия ручке Отелло». На этом  -  «конец фильма». 

     Для чего написан и опубликован сей рассказ? Чтобы увести читателей от проблем сегодняшней жизни в России? Или чтобы вытравить «русский дух» из русской литературы? 

     Рассказ «Тело языка» начинается таким предложением: «В октябре 1943 года две танковые группы, подкреплённые конной дивизией  генерала Доватора, так глубоко вклинились в расположение противника в районе Миллерово, что им самим стало грозить окружение». И сразу у читателя появляется недоверие к автору. Лев Михайлович Доватор погиб 19 декабря 1941 года и никак не мог спустя два года командовать дивизией. И к тому же П. Пепперштейн понизил Доватора в должности: генерал при жизни командовал не дивизией, а корпусом.  

     Чтобы грамотно организовать наступление, командованием было решено добыть «языка» в звании не ниже «майора». Бывший одесский вор Егор Сычёв по кличке «Сыч» в одиночку был отправлен в тыл к немцам. Егору удалось захватить немецкого майора, но по дороге тот умер. В кармане у покойника Сычёв нашёл камень рубин. «Сыч» потащил труп немца к своим (иначе не поверят, что взял «языка»), а камень положил в рот, чтобы не потерять. И сразу превратился в громадную голую женщину, которая повисла на небесах. Её осветили наши и немецкие прожектора и обстреливали с двух сторон. На этом рассказ заканчивается.    

    Начиная с девяностых годов, российские литература и кинематограф заполняются массой произведений о Великой Отечественной войне, в которых героями на фронте были сплошь штрафники, зеки, попы, бывшие белогвардейцы, троцкисты и т.п.  Будто бы только они и выиграли войну, а не наши отцы и деды, которые не относились к вышеперечисленным категориям граждан. Ложь пытаются нарядить в одежды правды, но одежда со временем «изнашивается», и становится видно, кто есть кто. 

     Посмотрим что-нибудь ещё из творений П. Пепперштейна. Рассказ «Разноцветные зубы» отягощён нецензурной бранью. Видимо, многие современные писатели забыли, что одной из важнейших функций литературы является воспитательная функция. Очень жаль! А в самом рассказе ничего интересного нет. Один из двух героев повествования так и говорит: «Решил себе раскрасить зубы. А зачем – не знаю». Автор, видимо, тоже не догадывается, зачем его герой это сделал. 

     Михаил Елизаров. 

     Повествование рассказа «Меняла» идёт в надёжном сопровождении нецензурной лексики. Манера изложения малоинтересна. Подобные герои и их изображение в нашей литературе встречались десятки раз. Не ясно, с какой целью был написан этот текст. И уж совсем не понять тех редакторов, которые этот рассказ неоднократно публиковали. 

     В рассказе «Кубики» читателя ждут абсурдные размышления автора о Смерти, облачённые в полумистические образы Падали. Стиль повествования не способствует активному формированию читательского восприятия. Жаль времени, потраченного на ознакомление с подобными опусами. 

     Рассказ «Госпиталь» начинается самым грязным матом, который только существует. Знакомиться с содержанием текста дальше, значит, унизить себя как читателя в собственных глазах. 

     Андрей Геласимов. 

     Главный герой рассказа «Семейный случай» Александр пишет диссертацию. Где и кем работает, почему у него нет жены, но есть дочь детсадовского возраста, автор не сообщает. Когда Александр был школьником, его мать сбежала с каким-то мужчиной, бросив мужа и двух детей, одна из которых восьмимесячная дочь. Причина такого поведения матери не указывается. Больше Александр свою мать не видел. И вот вечером ему звонит из другого города двенадцатилетняя сестра Лиза и сообщает, что «Папа умер». Утром Александр с дочерью прилетает на самолёте в город своего детства, заходит в квартиру, где его встречает сестра, и выясняется, что отец жив и здоров. Звонок – это был просто дурацкий розыгрыш.  

     Даже парадоксальность концовки не добавляет художественной ценности рассказу. Обычная глупость и ничего более.  

     В рассказе «Митькины частушки» автор предпринял попытку показать, как развлекалась деревенская молодёжь. Однако не понятно, в какое время происходят события: то ли это 30-е, то ли 50-е годы прошлого века. Да и после произведений Василия Белова, Валентина Распутина и других «писателей-деревенщиков» читать о сельской жизни у А. Геласимова совсем не интересно. Складывается впечатление, что автор хотел удивить читателей обилием матерных частушек, которые присутствуют в рассказе. 

     Александр Терехов. 

     Рассказ «Дурачок» об армейском быте. Герой рассказа попал в лазарет и на протяжении всего повествования звучат пустопорожние разговоры. В отличие от повести «100 дней до приказа» Юрия Полякова, в которой были некоторые художественные открытия, в этом произведении ничего подобного не наблюдается. Казалось бы, именно там, где больные люди, должна прозвучать авторская любовь к человеку. Как здорово эта тема звучит, например, у А.М. Горького! Здесь же  не просматривается не только этого, но и, с учётом личностей героев рассказа, хотя бы горечи от несовершенства этих людей. 

     Рассказ «Жёсткое счастье» о милосердии. Тема раскрыта удачно, но это скорее не художественный рассказ, а хороший очерк. 

     «Страх перед морозом» и «Секрет» - это фактически очерки, и непонятно почему автор и редакторы отнесли их в разряд художественных рассказов.  

     Александр Кабаков. 

     Герой рассказа «Миллион» Огоньков проживает в Москве в однокомнатной квартире. Материальный достаток средний, разведён, детей нет. Мечтает купить двухкомнатную квартиру и новый автомобиль. Огоньков часто жалуется на судьбу, не осознавая, что жалобы на судьбу лишь убеждают её в правильном выборе мер воздействия. Читать рассказ скучно. Нет в нём вечных философских вопросов; остроты повествования, неожиданностей; умения раскрыть трагизм человеческого существования. 

     Герой рассказа «Зал прилёта» симпатий не вызывает. Это обычный человек, отягощённый, как и подавляющее большинство людей, пороками, которые мешают ему вести полноценный образ жизни и добиться какого-то значимого успеха в своей деятельности. Автор пытается показать бездушие мира богачей, их чёрствость, но тут же уходит в сторону от намеченной темы. Мысль о том, что быть счастливым всю жизнь не позволяет себе сам человек, в рассказе «смазана» и не выходит на первый план, хотя, казалось бы, этот «тезис» в рассказе должен быть доминирующим. 

     В рассказе «Маленький сад за высоким забором» автор увлекается описательностью, но она не производит должного впечатления. Нет в повествовании ни отточенного мастерства детали, ни речевой характеристики героев, ни изображения психологизма, характера героев. Тема однополой любви скомкана. Да и не нужна эта «скользкая» тема для русской литературы. Нудный стиль порождает желание прекратить чтение этого автора. 

     Виктор Пелевин.    

     В рассказе «Спи» на протяжении всего повествования автор «продвигает» мысль, что подавляющее число людей не живут полноценной жизнью, а находятся как бы в полусне. Когда читаешь, временами кажется, что это сатирический рассказ, настолько текст переполнен иронией и сарказмом. Самое ценное в этом рассказе, это, безусловно, «сочный», наполненный самыми разнообразными изобразительными средствами художественный язык: «высказывания становились либеральными до радостного испуга», «похожие как родные братья: даже перхоти у обоих было больше на левом плече» и т. п.  

    Вместе с тем, полноценному восприятию текста мешает временами неоправданная смена картинок действительности, которая окружает главного героя рассказа; то сюжетные «перескоки» с одного на другое, то неожиданно возникающие не к месту ассоциации при упоминании  Ельцина, Солженицына или «трёхсотлетия первой русской балалайки».  

     Героем рассказа «Тарзанка» является лунатик Пётр Петрович, который ведёт диалог с мнимым собеседником. Это повествование о смысле жизни, поиске истины и о многом другом. Художественный язык великолепен. Однако после прочтения рассказа появляется чувство неудовлетворённости. Почему? Казалось бы, форма изложения очень оригинальна. Автором созданы ситуации, в которых проявляются истинные человеческие качества героя. Налицо интерес к обыкновенной жизни. Повествование насыщено изобилием всевозможных деталей. Перед читателем открывается яркий, многоцветный городской пейзаж. И тем не менее чувство восторга от прочтения не появляется. Видимо, это происходит потому, что автор не даёт ответы на поставленные вопросы. Концовка рассказа несколько скомкана и «растворена» в городском пейзаже. В самом начале рассказа автор высоко поднял «планку» для мысли, но не смог её удержать в конце повествования. 

     В рассказе «Синий фонарь» мы знакомимся со всевозможными небылицами с элементами мистики, которые перед сном рассказывают мальчишки в летнем детском лагере. Это повествование вряд ли будет представлять  интерес как для взрослых, так и  для подростков. Зря Виктор Пелевин потратил свой литературный талант на этот сюжет. 

    Имеют ли рассмотренные и подобные им  «литературные шедевры»  право на существование?  Наверное, да. В конце концов, сколько людей, столько и мнений. И у таких творений находятся свои почитатели. Однако утверждать, что вышеперечисленные литераторы вписываются в понятие «классик русской литературы» - это уже перебор. Как пел Владимир Высоцкий: «Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята». Нет сегодня в русской литературе талантливого изображения «героя нашего времени» и того «диапазона» вопросов, которые поднимались лучшими писателями России. 

     Но кто-то же должен занять это почётное место. Кто? Будем жить надеждой, что время «высветит» новые имена, которые по праву своего таланта займут литературный Олимп.


 

Моральный кодекс строителя капитализма и поэзия сопротивления 

 

     Старшее поколение хорошо помнит, как в советское время в красных уголках и других общественных местах висели плакаты, на которых был сформулирован «Моральный кодекс строителя коммунизма». Кодекс поведения граждан нужен был для того, чтобы реализовать идею строительства коммунистического будущегоВ наше время от известных в стране людей часто можно услышать, что сегодня в России нет национальной идеи. Да, действительно, национальной идеи нет, да и не может быть в столь сильно расколотом обществе. Однако периодически всплывают суждения, претендующие на то, чтобы  стать идеологией достаточно большой группы населения. 

     Александр Никонов в своей книге «Свобода от равенства и братства. Моральный кодекс строителя капитализма» пишет: «В нормальном урбанизированном государстве никакая общая идеология невозможна… Только деньги сшивают современных людей в общество. И только основываясь на общем стремлении к их обладанию, можно предпринимать попытку построить псевдоидеологическую систему координат». 

      А «стремление к их обладанию» - это значит любым способом больше заработать или украсть, ограбить кого-то, смошенничать. Это и есть основная  идея современной России, а точнее её политических лидеров. Однако публично  говорить об этом как-то «не камильфо». Когда нашего президента на одной из «встреч с народом» прямо спросили: «Куда вы нас ведёте?», он, видимо, помня, что краткость сестра таланта, дал «развёрнутый и ясный» ответ: «А вы ещё не поняли?». 

     Строительство капитализма в России началось ещё во времена СССР, когда был принят Закон о кооперативах. За тридцать лет мы много чего «повидали». Трудящихся «нагнули», но большинство россиян промолчало. Конечно, молчание – золото. Но какой пробы? Прошли десятилетия, и у многих людей «открылись глаза». Сегодня, если внимательно посмотреть вокруг и почитать в Интернете, что пишут о нашем капитализме пользователи, можно прийти к выводу, что подавляющее большинство россиян поняли, что они потеряли. Как говорится, время разбрасывать камни и время сожалеть об этом. И множится число тех, у кого растёт озлобленность по отношению к действующей политической системе. Но почему не бегут «брать Зимний»? Нет для этого организующей политической партии? Или жить пока терпимо и поэтому рано? Или потому, что недавно Дворкович во всеуслышание заявил, что в России больше нет олигархов? Или надеются, что Владимир Путин хоть и медленно, но продолжит укреплять Россию и повышать благосостояние трудящихся? 

     Интернет наполнен анекдотами о капитализме в современной России. Вот некоторые из них. Вышла в свет иллюстрированная «История новейшего российского капитализма» в 2-х томах. Том первый – «Понты», том второй – «Кранты». Или вот ещё. «Как ты думаешь, России нужен капитализм?» - «Ты неправильно ставишь вопрос – капитализму нужна Россия». Немало анекдотов и в отношении архитекторов нашего капитализма. Егора Гайдара спрашивают: «Вы хотели бы, чтобы в России наконец победил капитализм?» Нет!» - отвечает Гайдар. – «Но почему?!» - «Да потому, что я директор Института переходной экономики, а не экономики развитого капитализма». Кроме анекдотов в Интернете «гуляют» просто отдельные фразы или словосочетания: «Капитализм – это «Титаник», замаскированный под ледокол», «Капитализм на Западе сначала был дикий, потом стал государственный. Россия пошла другим путём и сразу построила дикий государственный». 

     С учётом того, что наши государственные идеологи, увлечённые надуванием «патриотических щёк», до сих пор не написали моральный кодекс строителя капитализма, пользователи Интернета многократно пытались сконструировать его сами. Если собрать все предложения по этому вопросу «в кучу», то получится следующее:   

  1. Преданность рыночной экономике, любовь к капиталистической Родине. 

  1. Добросовестный труд других для твоего обогащения; кто на тебя не работает, тот не ест. 

  1. Участие каждого в присвоении и растаскивании общественного достояния. 

  1. Высокое сознание долга всех перед тобой, готовность к нарушению общественных интересов. 

  1. Индивидуализм по принципу каждый за себя и все на одного. 

  1. Человек человеку враг, конкурент или источник дохода. 

  1. Стремление брать от жизни всё, чтобы оно не досталось другим. 

  1. Деловые взаимоотношения в семье, забота о воспитании наследника. 

  1. Почитай отца твоего и матерь твою, - если они богаты и умножают наследство тебе путями неправедными.   

  1. Нетерпимость к справедливости, честности, бескорыстности. 

  1.  Разжигание национальной и расовой неприязни. 

  1.  Нетерпимость к врагам капитализма. 

  1.  Беззаветная любовь к странам капитализма, а особенно к Соединённым Штатам Америки. 

     Когда в СССР шло строительство социализма, тысячи поэтов писали поэмы, баллады, стихи, и песни, в которых прославлялся человек труда. А как современные поэты прославляют строительство капитализма в нашей стране? 

     «Перерыл» весь Интернет, опросил своих друзей, приятелей, знакомых, читающих современных поэтов, - и не нашёл ни одного стихотворения, в котором прославлялось бы превращение России в капиталистическую державу. Внимательно почитал стихи и тех стихотворцев, кто ратует за рыночную экономику, но даже крохотного, малюсенького стихотворения у них не обнаружил. А очень бы хотелось почитать. В публичных речах «в прозе» они «за», а в поэтическую строку свои мысли и чувства на эту тему они «засунуть», видимо, никак не могут. Короче, плохо, очень плохо они участвуют в формировании мировоззрения россиян в соответствии с моральным кодексом строителя капитализма. А в это время эстрадная группа «Моральный кодекс»  прыгает по сцене и с изрядной долей стёба издевается над Лениным, Сталиным, Брежневым, Пушкиным, Горьким… 

         В своей статье «Время искушений» интересный и «задорный» литературный критик Сергей Морозов пишет: «У нынешних литераторов нет сил на нравственную проблематику. Слова «нравственность», «совесть», «ответственность», да что там, даже «здравый смысл» - выглядят непонятной архаикой, приветом из тёмной непросвещённой и непрагматичной эпохи… Страна мечтателей стала страной предателей. Мы живём в эпоху, когда художественное слово потеряло всякую социальную значимость. Атрофия мозга, чувств и совести достигла предела».  

    Да, художественное слово утратило значительную часть своих позиций. А в остальном согласиться с  С. Морозовым нельзя. И это подтверждают многочисленные стихи, «хранящиеся» в Интернете, в которых авторы высказывают своё резко негативное отношение к строительству капитализма в России. 

     Наши СМИ, ЕГЭ, «шутейные» программы ТВ работают для понижения художественного вкуса россиян, стремятся опустить сознание до уровня «сверкнула финка – прощай Маринка». Поэтому не случайно стали популярными даже среди интеллигенции блатные песни. Однако не все поэты и читатели поддаются на эти «наезды» на свой «внутренний духовный мир», - и в Интернете можно встретить сотни авторов и прочитать тысячи стихотворений, которые можно отнести к «поэзии сопротивления». Подобная тема присутствует и в авторской песне. Эти стихи не равнозначны по своему художественному уровню, но во всех присутствует боль за то, что происходит в России. 

    Из стихотворения Ольги Русаковой «А. Гитлер – Б. Ельцину»: 

 

Ты сделал то, о чём мы так мечтали 

Все сорок восемь невесёлых лет. 

Гремя огнём, сверкая блеском стали, 

Ты расстрелял Верховный свой Совет. 

 

     Или вот Станислав Золотцев страстно призывает россиян: 

 

К сынам своим, звеня слезами, 

 Взывает русская Земля – 

Сорвите власовское знамя 

Со златоглавого Кремля! 

 

     В Интернете немало и анонимных авторов, один из которых выразил мысли и чувства миллионов наших граждан: 

 

Ильич! Прости, безумных нас, 

Беспамятных, неблагодарных. 

В чьих душах свет добра угас. 

Прости нас глупых и бездарных. 

 

     Когда сообщили, что на Украине снесли пятьсот памятников Владимиру Ильичу Ленину, я подумал: «Можно снести памятник, но не память». И вообще, борьба с памятниками – это уже не симптом психического заболевания, а его следствие. 

     Особое место в этом «потоке» авторов занимает Марина Струкова, которая сразу запомнилась любителям гражданской лирики строками: 

 

В час восстания грозный, дикий,  

по колено в крови гуляй,  

но запомни закон великий: 

Русский, в Русского не стреляй. 

 

     Геннадий Гаврилов в статье «Гражданская лирика Марины Струковой» задаёт вопрос: «Кто же она, поэт Марина Струкова, повзрослевшая «Железная кнопка» из старого фильма «Чучело» или реинкарнация Жанны де Арк или Веры Засулич?» И читая её стихи, действительно задаёшься этим вопросом. 

 

Я выхожу из-под контроля 

идей, законов и знамён, 

орла, звезды на красном поле 

и исторических имён. 

Я выхожу из-под контроля 

вельможной лжи и звонких фраз, 

творцов чужой беды и боли 

и узурпаторов на час. 

                    х   х   х 

….Уверенно в даль смотрю 

навстречу огню и тьме. 

Что Родине подарю? 

Меч, выкованный в тюрьме. 

 

     Есть поэты, которые способны на должном уровне переосмысливать трагические парадоксы эпохи, наступившей после крушения Советского Союза и продолжающейся по сей день. И одна из них, вне всякого сомнения, Марина Струкова.  

    

Пуста казна, пусты карманы, 

Не отобрали лишь  души… 

А люди смотрят на экраны 

И верят в оправданье лжи. 

 

     Поэтесса убеждена, что телевизор – это троянский конь 21 века. 

     Стихи Марины Струковой остро гражданские, полемичные. С автором можно спорить, но её стихи не оставляют равнодушными никого. 

 

В нищету, на войну, в лагеря, на правёж. 

И потом, как запахивают урожай, 

Так детей в эту землю уложат за ложь. 

А сейчас говорят: для России рожай. 

 

     Поэтесса нередко бросает укор русскому терпению и считает, что для совести нет срока давности: 

 

Ты – слабый и лукавый 

Что видел на веку? 

Слабо пойти за славой, 

Как в «Слове о полку»? 

В вине твоё приволье, 

В окурке дань огню. 

Слабо, презрев подполье, 

Шагнуть навстречу дню? 

Нора за дымной кмарью 

Как грусть твоя, пуста. 

Но ты дрожащей тварью 

Решил дожить до ста? 

 

     Из поля зрения Марины Струковой не ускользают «болевые точки» нашей действительности. Все мы привыкли к так называемым гастарбайтерам, но только Струкова написала о них, не забыв упомянуть и русских: 

 

Все советской империи блудные дети 

Набежали и требуют, просят заботы, 

И в ответе русак за другие народы, 

И никто никогда за него не в ответе. 

 

     Ушедший от нас выдающийся поэт Михаил Всеволодович Анищенко по-своему высказал стихами всё, что он думал о современной России и о моральном кодексе строителя капитализма. О богатстве его художественного языка, казалось бы, должны быть написаны уже десятки статей, но – увы! – ни одной я пока не увидел. Не зря сам поэт написал: «Не заплачет о поэте Русь ушедшая в полон». Как тут не вспомнить Ярослава Полуэктова, который в своей статье «Что, братец, опять дряни  понаписал?» с возмущением отмечает: «… сладкие критики ныне количественно преобладают. От рецензентов, ищущих за что бы полюбить автора, отбоя нет. Прозаик, поэт ли, облизывают его, не жалея слюны со всех сторон… Почитаешь, и кажется, что всё поле современной литературы завалено шедеврами, и на нём пасутся тучные стада великих писателей и гениальных поэтов». 

     Линия жизни чаще всего ломаная. Михаил Анищенко не просто переживал, как все мы, а терзался, наблюдая за тем, что происходит в России: 

 

Поздно руки вздымать и ночами вздыхать. 

Этот мир повторяет былые уроки. 

Всюду лица, которым на всё наплевать. 

Всюду речь, у которой чужие истоки. 

 

Я закрою глаза, я закроюсь рукой, 

Закричу в темноте Гефсиманского сада: 

- Если стала Россия навеки такой, 

То не надо России… Не надо… Не надо! 

 

     И на Родине можно испытывать тоску по Отечеству. Поэт категорически против такой России, где государством активно проповедуется моральный кодекс строителя капитализма. Он глубоко убеждён в том, что в обществе, которым правит подлость, нужно стыдиться быть преуспевающим и богатым. 

 

И веет гибельной тоской 

По всем просёлочным дорогам. 

Стоит деревня над рекой. 

Одна. Под звёздами. Под Богом. 

 

Опять – подножие креста. 

Разлад. Смятение. Рутина. 

Конец столетья. Пустота. 

И паутина… Паутина. 

 

    Но Михаил Анищенко не отрекается и от страдающей от многих «болезней» Родины, и это подтверждается его замечательным стихотворением «Родиться русским». Горечь от «сладких конфет» капитализма давит на сердце поэта и у него рождается другое стихотворение: 

 

Куда ни взглянешь – всюду топь. 

Шагнёшь на мост – а он сгорает. 

Как будто это речка Злобь 

По всей России протекает… 

 

Дорога – сон, а даль пуста, 

Страданье русское – бессрочно. 

Но Русь, как Дева у Креста, 

Во мне чиста и непорочна. 

 

Пускай проходят времена, 

Меняя лица и одежды… 

Но только Родина одна 

Вернее славы и надежды. 

 

     Несмотря на то что в поэзии Михаила Анищенко периодически звучит отчаяние от «свершившегося дома», он всё-таки остаётся оптимистом и верит в будущность России: 

 

Пройдут наркоз и летаргия, 

Взойдут из пепла зеленя… 

Храни, храни свой дух, Россия, 

Хотя бы в сердце у меня!  

 

     Есть у нас ещё один талантливейший поэт - Николай Александрович Зиновьев. Внешне его стихи просты, без особых метафорических «выкрутасов», но строки настолько проникновенные, что «впиваются» в сердце и надолго остаются там. Он тоже враждебно относится к моральному кодексу капитализма, и поэтому пишет вот такие стихи: 

 

Не потому, что вдруг напился, 

Но снова я не  узнаю, - 

Кто это горько так склонился 

У входа в хижину мою? 

 

Да это ж Родина! От пыли 

Седая, в струпьях и с клюкой… 

Да если б мы её любили, 

Могла бы стать она такой?! 

 

     В школе жизни главные уроки мы получаем во время перемен. 

     Поэты лучше других видят и чувствуют Настоящее и как пророки вещают о том, что будет в Будущем. Сегодня в светлое Будущее строем не ходят, пробираются поодиночке.  А для большинства россиян Будущее теряет свою привлекательность по мере его приближения. Пока от руководителей всех уровней мы каждый день слышим оптимистические лозунги, которые после их реализации оптимизма нам не прибавляют. А многие лозунги так и повисают в воздухе и там «растворяются». Например, лозунг сопредседателя «Деловой России» на одном из заседаний Столыпинского клуба «Прибыль превыше всего, но честь дороже прибыли!» был услышан всеми присутствующими, но в душе каждый из них был согласен только с первой половиной этого лозунга.  

     Это сегодня. А что ожидает нас в Будущем, мы даже не подозреваем.  

 

     Литературные премии в роли бижутерии 

 

     Недавно сообщили, что премию «Русский Букер» за 2017 год получила Александра Николаенко за роман «Убить Бобрыкина. История одного убийства». И я подумал: неужели в куче написанных сегодня романов самое интересное – это убийство? Или, может быть, в современной России именно убийство есть основное содержание бытия? Ни служение Родине, ни любовь, ни дружба, ни… А именно убийство? 

     Я уже как-то читал книгу, отмеченную «Русским Букером»: в 2010 году Елена Колядина стала лауреатом с романом «Цветочный крест». Впечатление осталось жуткое: смесь графомании с робкой порнографией. Одним словом, – «афедрон». По-моему, автор  не понимает, что временный союз с пошлостью оборачивается постоянной капитуляцией перед ней.     

     Если уж «Русский Букер» считается одной из  главных в России литературных премий, то, по логике, в жюри должны входить лучшие мастера художественного слова. Интересно, а есть ли в жюри поэты? - подумал я. Всё-таки поэты лучше чувствуют «вкус» художественного слова. Оказалось, что есть: поэт и критик из Петербурга Алексей Пурин, который работает заведующим отделом поэзии и по совместительству заведующим отделом критики литературно-художественного журнала «Звезда». 

    Прежде чем читать, скорее всего, длиннющий роман про убийство, решил познакомиться со стихами  А. Пурина. Если стихи хороши, то и оценщик романа вряд ли «промахнётся». Прочитал в Интернете два десятка стихотворений – не зацепило. Ну как может вызвать восторг, например, стихотворение «Мероприятие»? 

Офицерские сборы… Такой перегар 

утром в актовый зал невозможно войти. 

Всё никак не начнут. Десять сорок. Кошмар! 

Для чего приказали прибыть к девяти? 

Кто бы пива принёс?.. Поминутно майор 

забегает какой-то, «сейчас, - говорит, - 

начинаем…»  Ещё полчаса. В коридор, 

осмелев, покурить выползаем. Горит, 

раздирает!..  Намылились, кто понаглей, 

озираясь, с вещами уже выходить… 

Вдруг обратно всех гонят. «Полковник Палей 

вам сейчас доведёт…» Ничего доводить 

он не может. Он тоже на сборы в Москву 

только что улетел… И опять беготня. 

Наконец на пятнадцать минут: «бу-бу-бу…» 

Записали? Адью!.. И как не было дня. 

     Что тут сказать? Литературных высот можно достичь только в глубине мысли или чувства. А тут мыслями и чувствами и не пахнет. Видимо, А. Пурин считает, что поэзия – это та же проза, но только оформленная в столбик и периодически «сдобренная» ритмом и рифмами. Скорее всего, поэтому его и взяли в жюри, которое должно давать оценку прозаическим произведениям. И как тут не вспомнить А. Грибоедова:  «А судьи кто?» 

     Если оценку в «Русском Букере» дают такие, как А. Пурин, то я пока не буду читать роман Александры Николаенко. 

     Да ещё «масла в огонь» подливает литературный критик Сергей Морозов, который в своей статье «И всё-таки её нет» пишет: «…премировать текстовый продукт, который обычно попадает  в шорт-листы, вряд ли представляется возможным. Он элементарно нечитабелен, то есть по сути своей не предполагает существование читателя». 

     И всё-таки, для чего нужны литературные премии?  Писатель Юрий Буйда прямо и откровенно ответил на этот вопрос: «Любому писателю приятно получать премии.… Для нас литературные премии – это в первую очередь материальная помощь». Короче, там, где премии, там суета вокруг «мани-мани».     

     Газета «Частный корреспондент» поставила перед литературными критиками вопрос «Насколько литературные премии отражают литературный процесс?» и получила ответы. 

Сергей Беляков: «Отражают, но не вполне адекватно. Часто финалистами и даже лауреатами становятся откровенно слабые писатели». 

Владимир Новиков: «Каков процесс, таковы и отражения. Аксиологический хаос, творческая отсталость литературы и практическое отсутствие содержательной философско-эстетической рефлексии в критике и в литературной прессе». 

Ольга Новикова: «…уж очень редко имена премированных авторов совпадают с результатом отбора, которое производит время». 

     Другие литературные критики высказались примерно в этом же ключе. Ознакомление с «поэзией» всевозможных лауреатов в «ведущем» литературно-художественном журнале «Знамя» подтверждает выводы процитированных выше литературных критиков. Давайте почитаем вместе. 

     Андрей Поляков – лауреат премии «Москва-транзит», премии Андрея Белого, «Русской премии», премии имени Андрея Вознесенского «Парабола», (№1 за 2018 г.). 

Красный Орфей 

… как будто солнце утонуло 

багровым зеркалом в реке 

а тень Орфея головой качнула – 

головой-луной в своей руке 

И вдруг запела голова 

голосом советского поэта 

чтобы иными звёздами стали слова 

в ослепительной мгле интернета. 

      Это уже из серии «Остапа понесло». Так и хочется посоветовать                  А. Полякову: за собой надо присматривать. Читаем следующее стихотворение. 

… интересный телесный скелет 

девятнадцати прожитых лет 

комсомолки в косынке военной 

в позе лотоса антивоенной 

ты заметил в Музее во сне 

через зал прогремев на коне 

как буддийский будённый какой-то – 

вспоминай-то об этом порой-то! 

     То, что не выдерживает никакой критики, стремится стать эталоном. Можно писать всё, что угодно, если, конечно, вас не читают. 

     Дмитрий Веденяпин – лауреат престижных литературных премий (о каких премиях идёт речь, редакция стыдливо умалчивает), (№12 за 2017 г.). 

Вера тут не в то да сё, 

А конкретно в то, что это 

Наше, в смысле, наше всё, 

И надежды больше нету. 

Перспектива не ясна. 

Но когда беспечной птичкой 

Расщебечется весна, 

Я надеюсь по привычке. 

Зарокочут соловьи, 

Встанет ночь в дверном проёме. 

Никого не будет в доме, 

Кроме правды и любви. 

     Неоднократное лауреатство  Д. Веденяпина редакция журнала попыталась преподнести читателям как охранную грамоту, но, в данном случае, охранная грамота оказалась филькиной. Подобные «стихи» лишь подтверждают слова Митрополита Калужского и Боровского Климента:       «… нам сегодня не хватает Пушкиных и Достоевских. Не хватает писателей, за которыми пошёл бы народ и стал созидать Русь Святую, которые учили бы добру, любви, верности». 

     Максим Матковский, лауреат премий «Активация Слова», «Дебют» и «Русской премии», (№12 за 2017 г.). 

Я приехал в Москву, 

а ты меня не встретила, 

тогда я спустился в метро, 

и пошёл, и поехал, и поднялся, 

и спустился, и спросил, и переспросил, 

и приехал, но не туда, и вернулся, 

но не туда, подземная Азия, 

и какие-то люди в одеждах конца восьмидесятых, 

и футбольные фанаты, и падлы, и падлы, и падлы. 

много сволочей! 

куда там мне надо было? 

то ли на Достоевскую, то ли на Павелецкую, 

я купил карту в ларьке и на карту посмотрел: 

а там, ох, ох, ох! 

     Духовная пища всё чаще встречается полуфабрикатом. Даже когда читаешь этот «шедевр» второй раз, - всё равно смешно. А потом - очень грустно. 

     Василий Бородин – лауреат премий Андрея Белого и «Белла»,                  (№7 за 2017 г.). 

Приснились только что задворки 

какого-то ларька в стене: 

ночь, снег, и все едят похлёбку – 

собаки, люди, и ко мне 

собака тычется в карманы, 

а корма нету, только чай. 

Я говорю ей без обмана, 

как человеку: «видишь: чай», 

трясу у уха красной пачкой, 

а рядом женщина молчит. 

Летает пар, и дым горчит. 

     Толпы графоманов рвутся к славе. Они и не подозревают, что настоящая слава – это когда узнают в профиль.  

     Интересно, а какие стихи пишет зав. отделом поэзии «Знамени» Ольга Ермолаева, которая «рулит» поэзией в журнале аж с 1978 года? Прочитал в Интернете десяток её стихотворений – и удивился: очень даже неплохие стихи.  

    Ознакомился также с отзывом о ней поэта Юрия Беликова, где есть такие слова: «Ермолаева же за время служения русской поэзии не опубликовала в «Знамени» ни одного своего стихотворения». Это, безусловно, вызывает уважение. А может быть, ей просто стыдно публиковаться рядом с графоманами, причём самой низкой пробы? Но почему такой отбор тестов? А может быть, Ольга Ермолаева и не решает, кого и что печатать в журнале? Вопросов много, и, прежде всего, к руководителю журнала С. Чупринину 

    Бывший главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков как-то прямо сказал: «Знаете, с чем, за редким исключением, во многом связан кризис нынешних журналов? С тем, что при советской власти журналами руководили крупные писатели. И даже очень крупные: Твардовский, Наровчатов, Катаев, Полевой… Сейчас же даже такими серьёзными журналами, как «Новый мир» или «Знамя», руководят люди малоизвестные  и непонятно что сделавшие в литературе». 

     Есть вопросы и к тем, кто определяет, кому давать ту или иную литературную премию. Вспоминается когда-то прочитанная фраза -  «Каждый получает то, что заслуживает, по мнению того, кто на раздаче». Видимо, поэтому пальма первенства быстро сохнет. У нас в стране более шестидесяти литературных премий. А где шедевры? Вот уж действительно, больше всего наград раздаётся после мнимых побед. 

     В 2007 году в «Новых известиях» вышла статья Евгения Евтушенко «Веничка Ерофеев из Самары», в которой выдающийся поэт восторгается творчеством Михаила Анищенко: «Наконец-то пришёл долгожданный большой русский поэт – лучший подарок читателям поэзии за последние лет тридцать, если не больше…»  

     А за последние тридцать лет жизни Михаил Всеволодович Анищенко не получил ни одной литературной премии. 

     Чудны дела твои, господи! 


Тиражи и виражи литературных журналов 

                           (по страницам Интернета и не только) 

     В своей статье «Литературные журналы переживают не лучшие времена» главный редактор «Роман-газеты» Юрий Козлов пишет: «…Да, у большинства литературных изданий - «Нового мира», «Москвы», «Знамени», «Юности», «Октября», «Роман-газеты», «Литературной России» - интереснейшая история и большие заслуги перед обществом». 

  Что ж, всё верно. Вряд ли кто-нибудь всерьёз станет с этим спорить. Но беда-то в том, что упомянутые редактором заслуги остались в далёком прошлом.  А какие заслуги у этих изданий сегодня, или, хотя бы, за последние десять-двадцать лет? Кто-то, конечно, может посчитать заметным явлением то обстоятельство, что «Знамя» пять раз публиковало «шедевры» бывшего министра  А.Улюкаева, а главный редактор «Нового мира» А.Василевский имеет склонность регулярно печатать стихи своей жены. (Ну как не порадеть родному человечку). Впрочем, читатели это заметили, но не отнесли прочитанное к ярким событиям в современной русской литературе. 

     Посмотрим на одно из главных «достижений» «ведущих» литературно-художественных журналов. Тираж «Знамени» в 1990 году – 1 млн. экз., в 2016 году – 2 тыс. экз. У «Дружбы народов» в 1989 году тираж 1 млн. 100 тыс. экз., в 2017 году – 1200 экз. Тираж «Нового мира» в 1990 году составлял 2млн. 700 тыс. экз., в 2017 году – 2300 экз. У «Невы» в 1989 году 675 тыс. экз., в 2017 году – 1500 экз. Тираж «Октября» в 1989 году 380 тыс. экз., в 2016 году – 1 тыс. экз. «Юность» в 1989 году – 3 млн. 100 тыс. экз., в 2015 году – 6500 экз.   

     Эти цифры просто «кричат» о явном неблагополучии и в литературных журналах, и в стране.    

     Вернёмся к вышеназванной статье Юрия Козлова. Он предлагает:  «В «золотой» список должны (без обсуждения) быть включены «Новый мир», «Наш современник», «Знамя», «Москва», «Роман-газета», «Октябрь», «Юность», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Нева», «Звезда», «Сибирские огни», «Волга»». И далее: «Правительство… принимает бессрочное решение ежегодно финансировать отдельной бюджетной строкой обязательную подписку на этот «пакет», как минимум, для пяти тысяч крупнейших российских библиотек и учебных заведений, где занимаются изучением современной литературы».  

    Возникает вопрос: почему без обсуждения? Только потому, что 30-50 лет назад в этих изданиях печатались лучшие произведения советских писателей? Аргумент, прямо скажем, малоубедительный. И почему правительство должно финансировать именно этот пакет? Потому что в «Нашем современнике» и в «Москве» печатал свою «поэзию» российский олигарх Михаил Гуцериев?  Или потому, что в этих журналах (как, впрочем, и во многих других, не перечисленных выше) главные редакторы предпочитают печатать себя, друг друга, своих друзей, приятелей и т.п.?  

     Главные редакторы хотя бы почитали, что пишут об их журналах в Интернете. Вот всего один пример. «Недавно была в Москве. Стала свидетельницей того, как в одном из книжных магазинов выложили у входа пачку «толстых» литературных журналов (уже устаревших номеров), видимо, не проданных в своё время. Магазин таким образом «почистил» свои полки. К сожалению, и бесплатно эти журналы залежались: при мне ни один покупатель не взял из этой пачки ни одного экземпляра. Да и, судя по толщине пачки, ими мало кто из читателей заинтересовался. Стало очень обидно за современных литераторов!»   

      Правительству, безусловно, крайне необходимо финансировать издание литературных журналов, но редколлегиям предварительно в обязательном порядке надо изменить порочную практику отбора текстов для публикации.  

     В беседе с  режиссёром Эллой Аграновской  главный редактор журнала «Знамя»  С. Чупринин говорит о падении тиража своего журнала в 500 раз за последние 25 лет и называет три главных причины: «Общественная проблематика в значительной степени ушла в Интернет, в телевидение, в массовые издания. Далее, наряду с  бумажной, у нас есть электронная версия, и тех, кто читает её, гораздо больше, чем тех, кто берёт в руки бумажный экземпляр. И третья причина, быть может, самая серьёзная: …Читать в России… стали несравнимо меньше, чем это было в годы нашей молодости». 

     С. Чупринин прав, но лишь отчасти. Главная причина одна: читать стали катастрофически меньше. Но Чупринин или боится до конца признаться в этой главной причине, или лукавит, - поэтому и стыдливо прикрывается вводными словами «быть может». В противном случае надо будет признать и свою бездарную политику в подборе текстов для публикации.  

    Открываем последний доступный на сегодняшний день номер журнала «Знамя» (№ 11 за 2017 г.). Берём первого (по содержанию журнала) поэта Андрея Пермякова и читаем его стихотворение, которое называется «Ельник»: 

- Сам ты кукушка, а это – зигзица! 

- Если кукует, значит, кукушка! 

- А если зигзица – что ли зигует? 

- Если зигзица – наверно, зимует. 

- Нет, если зимует, значит лягушка! 

А ногами в это время корягу 

По тропке гонять. 

А руками в это время брагу 

Друг дружке передавать, 

Не брагу, а магазинную брагу – Елаху. 

Банка на куртке делает мокрый такой отпечаток. 

Внезапного глухаря услышав, непременно ойкнуть со страху. 

На двоих нам сильно девятый десяток. 

Прах к праху. 

     И это стихи, которые должны быть на страницах «ведущего» литературного журнала?! Что это, художественный вкус редактора или что-то другое? (Прозаик Александр Карасёв, видимо, так разгневался на главных редакторов, что свои заметки назвал «Преступление и предательство толстых литературных журналов в России»). А прочитав такую белиберду (назвать этот бред поэзией язык не поворачивается), смело можно предположить, что и проза в этом журнале, скорее всего, такая же «высокохудожественная».  

   Вот поэтому и «читать стали катастрофически меньше». В этом существенная заслуга и главных редакторов. Кстати, в Интернете можно найти немало отзывов и писателей, и читателей о главных редакторах. Есть такой Евгений Степанов, который известен как издатель и главный редактор литературных журналов «Дети Ра», «ФутурумАРТ», «Зарубежные записки» и газеты «Литературные известия». Автор анонимной статьи «С миру по нитке» (не все такие смелые как Александр Карасёв) очень точно охарактеризовал этого редактора: «Евгений Степанов – странный персонаж в литературном пространстве и то, что он делает – тоже отдаёт какой-то художественной самодеятельностью». 

     Набрал в Интернете фразу «Почему не читают современные литературные журналы?» и получил от читателей сотни ответов. Давайте почитаем некоторые из них: 

- «… потому что нет в этих журналах того, что актуально на сегодняшний день, нет голоса чести, достоинства и боли за то, что происходит… Часто думаю, а что бы сейчас сказал Высоцкий?.. Обывателя загоняют в потребительство или в церковь»; 

- «Не читаю по нескольким причинам: сложно купить, боязнь потерять время на скучное чтение»; 

- «В конце 80-х читала просто огромное количество. Не влезали в почтовый ящик. А недавно попробовала «Новый мир» - нет, не то совсем ощущение»; 

- «Современная молодёжь не умеет и не любит читать! Потому что читать-то особенно нечего: современная литература находится в глубоком упадке»; 

- «Если происходит деградация общества, то деградирует и музыка, и кино, и литература (прочитал и выбросил), - что мы с успехом наблюдаем сейчас. Настоящие таланты пропадают, ведь у них нет ни раскрутки, ни покровителей, только огромное количество бездарных раздутых конкурентов, давящих своим большинством и рекламой»; 

- «Беру журналы, естественно, в библиотеке (это такие дома, где дают книжки бесплатно домой читать, кто не знает)»; 

- «И дело даже не в упадке литературно-журнальной традиции. По-моему, дело в самой литературе: она перестала быть рупором свежемыслия»; 

- «Знаете, есть такой анекдот. Приезжает Победоносцев в какой-то провинциальный город, заходит в местную газетку, спрашивает главного редактора, о чём пишете, как живёте? Выходит сухонький старичок и отвечает: «Кормимся, ваш высокородие!» Вот так и все сейчас»; 

- «Краткость – с. т.! Плюс клипное мышление молодёжи, интернет наскоками и жидкий мозг, который может загустеть на несколько секунд и снова… э-э, забыл, что хотел сказать…»; 

- «До перестройки читала регулярно «Новый мир», «Иностранную литературу», «Октябрь» и т. д. Эти журналы были как луч света в нашей жизни, давали много пищи для ума, расширяли кругозор. Сейчас не читаю. Не нахожу для себя ничего интересного».  

     Может быть, последней читательнице порекомендовать журнал «Урал», чтобы она насладилась интересным чтением? Открываем № 11 за 2017 год, раздел «поэзия», Михаил Окунь. Главный редактор журнала просто обожает его печатать. Читаем первое стихотворение: 

Нас ли стращать всякой ерундой 

типа глаза, мать его, Батая? 

У нас по весне такое вытаивает, 

Бог ты мой! 

В нашем многоканальном проходном дворе 

двигаться можно только по карте. 

И то, что ещё дышало и двигалось в декабре, 

Стало лиловым «подснежником» в марте. 

     Скорее всего М. Окунь, когда писал эти строки, просто задохнулся вдохновением. 

     Стихотворную подборку вышеуказанного поэта завершает такое «произведение»: 

«Тебе не холодно?» - 

Спросила мама. 

Мне этим холодом 

Не холодно давно. 

     Как тут не вспомнить афоризм незабвенного В.С. Черномырдина «Раньше никогда такого не было и вдруг – опять!» Полагаю, что комментарии к этой «поэзии» излишни (не потому ли журнал «Урал» сегодня имеет мизерный тираж, хотя в 1991 году его тираж составлял около 2 млн. экз.?)  А как хорошо было бы на этом месте увидеть настоящую поэзию! Например, прочитать Михаила Анищенко, ну хотя бы его стихотворение «Барыня»: 

Боль запоздалая. Совесть невнятная. 

Тьма над страною, но мысли темней. 

Что же ты, Родина невероятная, 

Переселяешься в область теней? 

Не уходи, оставайся, пожалуйста, 

Мёрзни на холоде, мокни в дожди, 

Падай и ври, притворяйся и жалуйся, 

Только, пожалуйста, не уходи. 

Родина милая! В страхе и ярости 

Дай разобраться во всём самому… 

Или и я обречён по ментальности 

Вечно топить собачонку Муму? 

Плещется речка и в утреннем мареве 

Прямо ко мне чей-то голос летит: 

«Надо убить не собаку, а барыню, 

Ваня Тургенев поймёт и простит». 

     Горько от того, что всевозможные пишущие «окуни» легко «причаливают» к редакциям литературных журналов, а такие талантливые поэты, как Михаил Анищенко, умирают в безвестности и нищете. 

     Нередко литераторы делятся в Интернете своими впечатлениями от общения с литературными чиновниками. Вот как описывает один молодой автор посещение редакции «Нового мира»: «Нарвался на невысокого стройного мужчину пенсионного возраста – редактора отдела прозы(?) Он устроил мне допрос: «Что последнее вы читали в нашем журнале?» Я не стал обижать его правдой (что читать там особо нечего), а ответил, что читал «разное», не назвав конкретного. Он зло бросил: «Вы нас не читаете – почему мы вас должны читать?!» и почти что кинул в меня рукопись». 

     Ну чем не сюжет для небольшого рассказа? Впрочем, эта тема заслуживает отдельного разговора.

Свернуть