20 августа 2019  11:56 Добро пожаловать на наш сайт!
Поиск по сайту

Юдин  Борис Петрович 


“Увидеть Париж и умереть!” 
И. Эренбург 

Пусть вывозит кривая! Ведь, я доверяю кривым. 
По прямой только - с горки на санках и в шапке-ушанке. 
Хорошо бы увидеть Париж, и остаться живым, 
И в пивных “заливать” о несчастной любви к парижанке. 

Дескать, дым сигарет, винегрет, триолет, флежолет… 
Как она ворковала : “Бонжур”, заедая коньяк круассаном! 
И ушла в никуда, то ли в сон, то ли в ранний рассвет, 
Словно Кукин, однажды ушедший в тайгу за туманом. 

Буду пить, буду врать, сочиняя закат и восход, 
И блевать в туалете под вечер прокисшим салатом. 
А кривая везёт, сивый мерин восторженно ржёт, 
Уплывает Париж в облака разноцветным фрегатом. 


* * * 

Я не старался уберечь 
С пера слетающие строки. 
Я их писал не в стол, а в печь : 
Уверен был – они убоги. 

Я был для них и царь и бог, 
Судивший яростно и смело. 

Ах, если б смог я, если б смог 
Вернуть всё то, что отгорело. 


За полвека до… 

Мелкий дождь моросит и осклизли суставы моста, 
Как окурки в жестянке от шпрот. Начинается осень. 
На пластинке виниловой цифрами - возраст Христа : 
Тридцать три оборота. Всё ж лучше, чем семьдесят восемь. 

Тридцать три фуэтэ – в них пуанты пылают огнём! 
Оборот - и шуруп проникает в дощатое девство. 
- Ставь пластинку, – ворчит радиола, - Налей и бухнём, 
Чтоб потребность в игре породила игру в непотребство. 

Жизнь плоска, но зато многогранен обычный стакан. 
Сколько блеска в его содержании и позитива! 
Фуга Баха становится фигой и лезет в карман, 
Чтоб оттуда бесстрашно показывать нам перспективу. 

Тридцать три оборота судьбы - на потом, на потом, на потом… 
Пусть игла из корунда скользит по виниловой плоти, 
Чтоб от звуков органа вибрировал сталинский дом 
И толпа электронов рождала любовь в электроде. 


* * * 

Дождь скончался и солнышко светит. 
Спит артрит, задремал геморой. 
Не меня, позабыв о запрете, 
Встретит дева вечерней порой. 

Её сласти вселенную застят, 
Её губы - хмельное вино. 
Упаси меня, Боже, от страсти : 
Сладострастие – это смешно. 

Только жаль, что уже невозможно 
Свой покой обменять на грехи 
И швырнуть к обольстительным ножкам 
Жизнь, нескладную, словно стихи. 


* * * 

Итак, всего полвека до, 
А, может быть, полвека позже… 
Но не подводится итог, 
На приговор суда похожий. 

Хоть, схоронясь от суетни, 
В тени хором библиотечных 
Так бесконечны были дни 
И ночи очень скоротечны, 

Но капали дожди “До – Ля”. 
И это не для труляля, 
А чтоб листва на тополях 
Была похожа на сердечко. 
И трубами гудело “До”, 
И крышу цирка Шапито 
Сносило нафиг и навечно. 

И селевый поток страстей 
Захлёстывал петлёю лассо. 
И были дамы всех мастей, 
И скорбно ржание Пегаса. 

Купе, курортный дискомфорт, 
Плохой коньяк, пакет бумажный… 
И это всё - один аккорд. 
А до или потом – неважно. 


* * * 

Когда нас по свету носило, 
Была страшна и велика 
Центростемительная сила 
И центробежная тоска. 

Вскипали на шоссе гудроны, 
Ломались мачты каравелл, 
По швам трещали все законы 
Перемещенья твёрдых тел. 

Обескуражен и запутан, 
В пространстве инобытия 
Чесал потылицу сэр Ньютон, 
Гнилое яблоко жуя. 

полнолуние 

Гулко ухает ночная птица. 
Зыбки тени на речной воде. 
И луна полна, как ягодицы - 
На, звезде, как будто на гвозде. 

Чтобы вплоть до блеклого рассвета, 
Пользуясь, что петухи тихи, 
До оргазма доводить поэтов, 
Зачиная грустные стихи. 

Полночь бьёт и звёзды стали жарки, 
И течёт прохладный лунный мёд 
На луга, где юные русалки 
В росных травах водят хоровод.

Свернуть