22 февраля 2019  21:18 Добро пожаловать на наш сайт!
Поиск по сайту

Бухараев Равиль

 

Стихи


СКАЗ О СПАВШЕМ НА ЗАКАТЕ


Молил его инок по прозвищу Мышь:
— Одумайся, брате!
Грехов не замолишь — тоски не заспишь,
не спи на закате...

Вечерню проспишь — не потрафишь отцам.
На то и обитель:
на зорях не спать наказал чернецам
Пафнутий-зиждитель.

На то и хандра, чтоб едуча была,
не спи на закате!
Из кельи ответила душная мгла:
— Так томно мне, брате.

При братии всей молвил пастырь честной:
— Одумайся, сыне!
В обитель ты взят с неизвестной виной
из грозной пустыни.

Пошто попираешь здесь благость и тишь,
геенна сладка те?
Грехов не замолишь — вины не заспишь,
не спи на закате...

А коли была епитимья легка —
могу и жесточе!

Услышалось глухо из-под клобука:
— Так томно мне, отче.

Коль пагубной тяги не мог превозмочь —
в одной лишь рубахе
погнали его из обители прочь
топтаться во прахе.

Ни кров не блазнил, ни работа, ни хлеб,
ни лютые дали...

— О Господи, как на закате судеб
рвут сердце печали!

Склоняется дух мой, — и клонится плоть
на дикое ложе...

Мне в яви отчаянья не обороть,
так томно мне, Боже!

А солнце в закатном мелькало дыму,
как Ярое око.

—Не спи на закате,— был Голос ему,—
мне так одиноко
на сиром ветру, в суесловьях имен,
в слезах укоризны:

не спи — Я с тобой — на закате времен,
в пустыне отчизны.

1990
Переделкино

 
ВАЛЬС


Нина, Нина, как легки и как случайны
звуки вальса. Для чего же вы печальны?
Словно редкий дождь по черепичной крыше, -
по клавиатуре - выше! выше! выше!

Капли, это капли... Маленькие руки
из фортепиано извлекают звуки;
оплывают свечи в бронзовом шандале.
Чувственные речи. Розы Цинандали.

Скоро пригодились музыки уроки.
Розового детства миновали сроки.
Правильные гаммы - первая заслуга
ранних наставлений вашего супруга.

Но, увы, жестоки правила искусства:
беглость ваших пальцев не заменит чувства.
Белый флер иллюзий! лестное венчанье,
Нина, вальс прелестный - это обещанье.

Нина, вальс прелестный - сочиненье скуки.
Вальс тоски о страсти, музыка разлуки,
знаменье печали. Оплывают свечи,
влажные ладони обжигают плечи, -
Оживает ужас:
при венчальном звоне
звякнуло колечко о плиту Сиони.
Это все пустое, Нина, это случай!
Вкрадчивый учитель, музыкой не мучай!

Вальс! и до озноба жаркой ночи юга –
вальс! посередине замкнутого круга –
вальс! что шепчут губы в душной круговерти?
вальс! чужой и чуждый,
жадный шепот смерти.

Нина! капли, капли по листве магнолий!
Разочарованье и скачки бемолей.
Ах, каприз поэта, музыканта речи!
В бронзовом шандале оплывают свечи...

Ravil Bukharaev (from the poem about Griboyedov)


Nina, Nina. Oh how light and how free
Are the sounds of the waltz. Why so unhappy?
Like rain on the rooftile’s soft chitter-chatter,
The dancing notes go patter, patter, patter.
Drop after drop, those fine little hands
Drawing sounds from the keys as the music demands.
Flickering white candles in bronze sticks melting slowly.
Sensual words lilting. Roses of Tsinandali.
Yes, those lessons in music from bright childhood days
Are proving their worth as you artfully play.
Scales so meticulous – the benefit of practice
From early times learned with your first accomplice.
But the rules of art are, alas, cruel and revealing;
The skill in your fingers can’t hide your lack of feeling.
The white grapes of illusion. A match of flattery.
A charming waltz is a promise, Nina dear, can’t you see?
Nina, a charming waltz – not an essay in ennervation
A yearning for passion, a sigh of separation.
A melancholy sob of strife
With waxy candles dripping.
Moist palms on shoulders gripping
As slowly horror comes to life.
Nor some wedding bells echoing just faintly
The little ring tinkling on the stone slabs of Slioni.
This is all empty, Nina. This is all just chance.
Don’t torture me, teacher, with this elegant dance.
Waltz! Until it cools a hot night in the south
Waltz! Into the middle of a vicious circle’s mouth
Waltz! A soft whisper in the vortex of the soul
Waltz! Alien, exotic. The greedy sigh of death’s hole.
Nina! Drop, drop on magnolia leaves splash,
The quiet disappointment as flat notes clash.
The whims of a poet, a musician speaking,
The wax in the candlesticks still slowly melting...
1976 (the poet was 25 years old)
***Перевод сделал стремительно и вдохновенно -
John Farndon (!!!!!)

Нина, жена Грибоедова. прожила с ним 2 месяца (на венчанье кольцо упало). Всю оставшуюся жизнь прожила одинокой.

***

Зряще меня в усталости,
В изнеможенье жил,
Боже, пошли мне радости,
Хоть и не заслужил,

Чтоб с головой повинной
Вспомнил, что я живой,
Прежде, чем стану глиной,
Листьями и травой.

Боже, пошли мне радости
Светлой и задарма,
Чтобы, пугаясь праздности,
Я не искал ярма.

Чтоб, не смиряя взора,
Помнил, что тщетна смерть:
И в небесах опора,
И под ногами твердь.

Р. Бухараев, 2005

 

СНЕЖНЫЕ ВОЛКИ


Гон! Честолюбия хрип
неизбежный! 
Зов: догони! Затрави! 
Снежные волки бегут по Манежной. 
Жадные волки любви. 
В завороженной тиши снегопада 
белые тени скользят.
Ни затаиться — ни слова, ни взгляда — 
ни воротиться назад!

Хрип честолюбия! Надо бы сразу — 
в люди! В Москве? В декабре? 
Сквер.
На пути — снеговик черноглазый, 
памятник детской игре.

Волки, а, волки, вы спутали что-то, 
вам я совсем не знаком... 
Встану с улыбкой полуидиота 
рядом со снеговиком...

Зимнее дело. Достойное дело. 
Добр! И ни ночи, ни дня... 
Снежные волки осатанело 
гонят и гонят меня!
1977

Свернуть