19 января 2022  05:40 Добро пожаловать на наш сайт!
Поиск по сайту

Лондонский литературный клуб


 
Валентина Коркоран
 

Валентина Коркоран - Родилась на юге Украины. Окончила Криворожский горнорудный институт и высшие курсы экскурсоводов (г. Львов). Пять лет посещала лондонское Литобъединение. Вице-президент APIA (Международный союз литераторов и журналистов), председатель литературного клуба при APIA. В 2007 годуна 5-ом международном фестивале «Пушкин в Британии» стала победительницей в конкурсе короткого рассказа.Автор книги: «И на том спасибо…»

Валенина Коркоран на сайте Проза ру.

 Валенина Коркоран на сайте Стихистат.сом.

Валенина Коркоран на Фейсбуке.

Терновая беседка (повесть о первой любви)
Смерть белки

Русскоязычная Вселенная Выпуск № 10 от 20 декабря 2019 года


Агасфер революции А. Ф. Керенский

Прекрасная история о Керенском, написанная В. Коркоран. Керенский похоронен в Лондоне, хотя умер в Америке. Почему так случилось? Читайте в очерке!
http://vdali-ot-suety.ru/.../valentina.../131-auktsion?
 

***
Моня, ви таки маски еще шьете?
- Ви што, Сема? Это ж вчерашний день!
Вакцину варим! ⚗
⚗????????
- Моня, ви все еще варите вакцину?
- Вчерашний день, Сёма. Справки о мед.отводе продаем.????????????
????????????????????????????????
- Моня, а коронавирус - это эпидэмия или таки политика?
- Что ви, Сема! Это религия!!!
- ?
- Ви можете верить, можете не верить. Но обряды надо соблюдать.


Красная Мата Хари


Мария (Мура) Закревская-Будберг-Бенкендорф

(1892 – 1974)

Чтобы выжить, ей надо было быть зоркой, ловкой,

смелой и с самого начала окружить себя легендой

(Нина Берберова «Железная женщина»)


Мария Закревская

Есть женщины, которые поступают так, как другие не смеют. Они могут нарушать табу, переходить границы дозволенного и делать свою жизнь по собственному сценарию. Такими женщинами можно восхищаться, осуждать их, завидовать… Невольно примеряешь такой образ на себя: «А я бы так смогла?..»

Речь пойдет о женщине, которая вошла в историю как знаменитая любовница, и запомнилась современникам как фантазёрка и авантюристка. Она была возлюбленной (гражданской женой) нескольких знаменитых мужчин ХХ века.

Мария (Мура) Закревская-баронесса Будберг-Бенкендорф – муза двух писателей и двух разведок.

Её любили, ей доверяли и посвящали свои сочинения Максим Горький и Герберт Уэллс. Ею был увлечен британский дипломат и разведчик Роберт Брюс Локкарт. Её считали то немецкой, то английской шпионкой, то агентом НКВД.

В разные времена её называли «кошечка из железа», «красная Мата Харри», «русская Миледи». В историю она вошла как «Мура» (в её облике, улыбке находили что-то «кошачье»). Существует также несколько версий (с подачи самой героини) как и почему это имя так прочно «приклеилось» к ней [1]. Поскольку Мария Закревская более известна под этим именем (особенно на западе), чаще я буду ссылаться на него.

О Марии Закревской-Будберг-Бенкендорф и по сей день ходят самые невероятные истории. Мифическая женщина и мифы о себе она создавала сама. О ней знали казалось бы всё, но в действительности не знали ничего. Продираясь сквозь мифы и легенды постараюсь восстановить факты (порою также противоречивые).

Родилась Мария Закревскаяв 1892 году в Черниговской губернии в селе Берёзовая Рудка (сейчас это Полтавская область), в семье крупного помещика Игнатия Закревского. Она уже с детства почувствовала прелесть всеобщего внимания и обожания. Всё вокруг обещало быть веселым и беззаботным, а будущее казалось большим и светлым.

Жизнь начала свой разбег, когда девочке исполнилось девятнадцать лет и ее отправили в Англию (школа для девушек в Кембридже) для изучения языков, под присмотр брата Платона, который в то время уже служил в русском посольстве в Лондоне. (Позже Мура будет рассказывать, что она окончила Кембриджский университет).

Эта поездка определила дальнейшую судьбу девушки, потому что здесь состоялось ее знакомство с будущим мужем Иваном Александровичем Бенкендорфом, прибалтийским дворянином, потомком графского рода. В это время он работал вторым секретарём русского посольства в Берлине. В 1912 году они поженились. Мура стала называть себя графиней, хотя супруг графом не был.[2] Родилось двое детей: сын Павел и дочь Татьяна.

До революции работала в русском посольстве в Берлине. Жила с мужем в его родовом замке Йендель (Янеда) в Эстонии, но после его убийства крестьянами в 1917 году вернулась в Петроград и нашла приют в британском посольстве.

Для женщины, выброшенной жизнью умирать в Москве в голодном 1918 году, чьего мужа убили восставшие крестьяне, не имевшей никакого опыта «приспосабливаться», Мария Закревская справилась «на отлично». Она смогла не только выжить, что само по себе было подвигом, но и как заметила Н.Берберова, не выпасть из своего «круга», из элиты творческой и интеллектуальной.

На долю Закревской выпали тяжкие испытания в годы революции: гибель родных, нищета, аресты. Но не зря ее называли «железной женщиной». Она выдержала всё. Не раз оказывалась на волосок от гибели и всегда была в центре событий.

Дальше судьба связала Муру с тремя выдающимися мужчинами ХХ века. А мужчин для своего окружения она умела выбирать. Мужчины, окружающие её, были талантливы, умны, и независимы.

Роберт Брюс Локкарт

Именно в это неподходящее время, в годы хаоса и всеобщего крушения, в ее жизни случилась любовь. Он – британский дипломат и агент разведки Роберт Брюс Локкарт, выполняющий в России тайную миссию. Когда они встретились с Мурой, ему было тридцать два года, в Лондоне у него была законная жена и сын. Они страстно влюбились друг в друга, и для обоих началось неожиданное и недозволенное счастье среди жестокой и страшной действительности. Локкарт поселил русскую любовницу в своей квартире.

Любовная история приказала долго жить в ночь с 31-го на 1-е сентября 1918 года, когда в дверь постучали чекисты. На англичанина повесили «дело послов», в котором он был задействован, а заодно взяли и Муру. Спустя три недели в камеру Локкарта пришёл заместитель Дзержинского Яков Петерс с Мурой под ручку, чтобы освободить шпиона. Каким образом Мура отблагодарила Петерса – неизвестно. Существует несколько версий. По одной - её завербовали работать на НКВД. Любовную связь с Петерсом Мура то отрицала, то на вопрос: «Переспали ли вы с Петерсом?» - отвечала: «Конечно!»

Будущее готовило им разлуку.

После освобождения Локкарт отбыл в Англию, и Закревская осталась в Москве в полном одиночестве, больная легкой формой испанки. Когда кончились деньги, она продала свои девичьи бриллиантовые серьги, последнее, что у нее было. Денег хватило, чтобы добраться до Петрограда в коридоре вагона третьего класса. Она выехала туда зимой 1919 года. Но в Петрограде ее арестовали и освободили лишь после звонка на Лубянку. Мура понимала, что она должна работать, чтобы прожить.

Но как и где?




Максим Горький

Закревская не была хрупкой, слабой и беззащитной, поэтому не стала заламывать руки и впадать в депрессию, тем более, что война слезам не верит. Чтобы выжить, ей надо было быть зоркой, ловкой и смелой. И не выпускать из рук отвоёванные у жизни радости, комфорт и возможность общения с людьми своего уровня.

Чёрная полоса в жизни длилась почти год, но помог случай…

Так в 1919 году на горизонте появился новый мужчина - 52-летний М.Горький. Их познакомил Корней Чуковский, порекомендовав Горькому Марию Игнатьевну в качестве секретаря. Он же описал первое редакционное заседание, на котором присутствовала Закревская: «Как ни странно, Горький хоть и не говорил ни слова ей, но всё говорил для неё, распустив весь павлиный хвост. Был очень остроумен, словоохотлив, блестящ, как гимназист на балу». Мария Закревская была моложе писателя на 24 года.

Скорее всего, не красотой (Мария Игнатьевна не была красавицей в полном смысле этого слова), а своенравным характером и независимостью Закревская пленила Горького.

Мура поселилась у Горького и очень скоро стала незаменимой. Когда она рассказала, что родилась в Черниговской губернии, её немедленно признали украинкой и прозвали «Титкой».

Эта женщина заняла главное место не только за обеденным столом, но и в сердце хозяина квартиры. Горький всегда тянулся к сильным женщинам, а Мура была не только сильной, она была таинственной и загадочной.

Закревская подолгу жила с Горьким на его вилле на Капри и чувствовала себя там вполне хозяйкой. Она прожила с Горьким двенадцать лет, из которых неполных десять была его гражданской женой. Официально выйти замуж за буревестника революции не пожелала, а может не получила благословения на брак от своих «крёстных» из НКВД

Именно Горький организовал и второй, фиктивный брак Марии Закревской. Писатель оплатил огромные карточные долги некоего барона Будберга, взамен сосватав ему свою очаровательную протеже. Этот брак ей был весьма необходим: в Эстонии у нее оставались дети от первого мужа, а замужество давало ей эстонское гражданство и право свободно посещать их. Так Мура стала баронессой Будберг.

До сих пор жива версия, что Закревская причастна к смерти Горького - по заданию НКВД, а возможно, и самого Сталина. Она находилась с ним с глазу на глаз. Незадолго до смерти она приходила к Горькому в сопровождении Ягоды.

Баронесса Будберг отбыла в Лондон. Навсегда…

После смерти пролетарского писателя советское правительство оформило Муру как наследницу зарубежных изданий писателя, и вплоть до второй мировой войны она получала гонорары со всех его зарубежных изданий. Горький уехал и оставил Муре часть своего итальянского архива. Но в 1936 году на Муру было оказано давление кем-то, кто приехал из Советского Союза в Лондон с поручением и письмом к ней Горького: перед смертью он хотел проститься с ней, Сталин дал ей вагон на границе, ее обещали доставить в Москву, а потом обратно. Она должна была привезти в Москву его архивы.

Мура привезла архивы в Москву, ее провели к Горькому и, сразу же после ее ухода, объявили о его смерти.

Мура жила в Лондоне совершенно свободно, без денежных затруднений. Она несколько раз ездила в СССР как британская подданная.

 

 

Герберт Уэллс

В 1920 году под обаяние Муры попал другой всемирно известный писатель – Герберт Уэллс. Это произошло на квартире у Максима Горького.

Она всё чаще ездила в Лондон, где встречалась с Локкартом, а в 1930 году возобновила отношения с Уэллсом. Вскоре, окончательно выбрав Лондон, она поселилась в двух шагах от дома Уэллса. Она сказала ему, что останется с ним столько, сколько он захочет, но замуж за него не выйдет никогда: «С меня достаточно трёх фамилий». Эта связь длилась около тринадцати лет, до самой смерти писателя (1946г.) По завещанию после смерти Уэллс оставил Муре сто тысяч фунтов стерлингов, на которые она и жила почти до конца.

После смерти Уэллса она получила по завещанию 100 тыс. фунтов стерлингов. Исправно продолжали приходить и гонорары от публикации сочинений Горького.

Уже много лет идут споры, была ли она агентом разведки. Если была, то какой именно? Или, может быть, сразу нескольких?.. В Москве в свое время ее считали тайным агентом Англии, в Эстонии — советской шпионкой, во Франции русские эмигранты одно время думали, что она работает на Германию, а в Англии, что она — агент Москвы. Не зря её называли «Красной Мата Хари». Если бы какой-нибудь следователь задал им сакраментальный вопрос:

- На кого вы работаете? — обе, не замедлив, ответили бы:

- На себя.

Мата Хари работала на себя ради денег и своих любовников.

Мура — чтобы выжить.

Зрелые годы и старость Закревская прожила в Лондоне. Она много переводила: Горького, Толстого, Чехова. Получалось не слишком хорошо. По свидетельству дочери, «переводчиком она была слабым, не владела ни одним языком в совершенстве, как должен ими владеть переводчик художественной литературы. Только непоколебимый апломб позволил ей предстать в глазах англичан знатоком русской литературы и России вообще. Она консультировала по вопросам истории таких известных режиссеров, как А. Корда и Д. Лиин. Интересный, недавно обнаруженный факт: Мария Закревская является двоюродной бабушкой британского политика (лидера партии либерал демократов).

Интересный, недавно обнаруженный факт: Мария Закревская является двоюродной бабушкой лидера партии либерал демократов – Ника Клегга.

Вот что писала «Daily Mail», 2 сентября 2015 г. «Премьером Великобритании может стать украинец».

У Александры - сестры Муры - родилась дочь Кира, которая в 1932 году вышла замуж за Хью Энтони Клегга — редактора медицинского журнала. Их сын Николас Клегг приходится отцом политику Нику Клеггу. Ник не был на Полтавщине, а вот его отец приезжал в родные края в 2004 году.


Мура, 1972 год

В старости Мария Закревская стала сварливой и грузной, много пила, поражая этим умеренных британцев. Даже в некрологе говорилось, что она могла «перепить любого матроса». Закревская жила в плену своих представлений о собственной значимости в истории, вспоминала именитых любовников и охотно рассказывала об авантюрной молодости. Осенью 1974 года Мария Игнатьевна переехала в Италию к сыну.

А 12 октября 1974 года мир узнал из газет о смерти во Флоренции «известной британской переводчицы Муры Будберг». Тело баронессы сын перевёз в Лондон, где её отпели в православной церкви и похоронили на лондонском кладбище в Чизике.

Лондонская «Таймс» назвала покойную «женщиной, которая в течение 40 лет находилась в центре лондонской интеллектуальной и аристократической жизни».

Многое (или почти всё) в судьбе Марии Закревской-Бенкендорф-Будберг остаётся загадкой. Мура умудрилась превратить свою жизнь в легенду, авантюрный роман. Она не оставила ни дневников, ни мемуаров: думайте, что хотите! А свой архив она сожгла. Значит было чему гореть…

Наконец, она сумела покорить сердца трех знаменитых мужчин.

Что касается слухов и домыслов, витавших вокруг неё, то в этом нет ничего удивительного: вокруг людей яркой, необычной судьбы они всегда были и будут — таковы уж нравы человеческие.

 

 

Адрес кладбища:

Chiswick New Cemetery

Chiswick,

London Borough of Hounslow,

Greater London, England

[1] Одна из версий происхождения имени Мура: так её назвал в 18-м году первый возлюбленный Муры - англичанин РобертБрюс Локкарт. Одной из самых любимых его книг была «Житейские воззрения кота Муpa» Гофмана. Его возлюбленная казалась Брюсу чуть ли не единственным нормальным, трезвомыслящим человеком в спятившей России. Совершенно как кот-философ Мур.

[2] И.А.Бенкендорф принадлежал к боковой ветви знаменитого рода и прав на титул не имел.

Ссылки:

  1. Нина Берберова «Железная женщина».

  2. Игорь Муромов «100 великих авантюристов».

  3. Материалы разных сайтов

  4. Daily Mail, 2 sep. 2015 «The sexy Russian spy in Lib Dem leader hopeful Nick Clegg’s past»


    ПЕРВЫЙ ПОЭТ В МИРЕ: кто написал первое стихотворение?

    Принято считать, что самые древние авторские стихотворения в мире были написаны еще в далеком 23 в. до нашей эры. Энхедуанна – именно так звучит имя жрицы и аккадской принцессы, которая признана первым в мире писателем и поэтом, которого история знает по имени. Она первый автор в истории, которая писала от первого лица.

    Её работы были обнаружены сравнительно недавно, в 20-х годах прошлого века археологом из Англии. Его находка представляла собой полупрозрачный диск, сделанный из алебастра. На одной стороне этого диска сохранилось изображение жрицы, а вот на другой стороне – клинопись.

    Самыми древнейшими авторскими сочинениями в письменной истории являются «Гимны к Инанне». Эти религиозные поэмы посвящены главному женскому божеству, богине Инанне. Третья работа поэта – это храмовые гимны, в которых повествуется о святилищах и богах, обитающих в них.

    ***

  5. 50 лет назад, 21 августа (1968г.) был совершён ввод советских войск, а также стран-участниц Варшавского договора в Чехословакию. В результате этого был положен конец реформам "Пражской весны" и план построить социализм с "человеческим лицом" провалился.
    Ниже ОТРЫВОК из моей повести ("Терновая беседка") о событиях в Праге, куда волею судеб был заброшен мой герой...
    ________
    Дороги до границы с Чехословакией были разбиты. Механику-водителю танка Т-55 Олегу Смоличу на хороших дорогах Словакии тяжело было отрегулировать скорость. Он что-то бубнил себе под нос, нервничал. Лицо его, и до этого румяное, пылало. Рычаги управления казались ему как никогда тугими.

    ***
    Двадцатого августа в двадцать два часа пятнадцать минут поступил сигнал «Влтава-666» о начале операции.
    В ночь с двадцатого на двадцать первое августа 1968 года войска Советского Союза в режиме радиомолчания пересекли границу Чехословакии.
    Операцию поддерживали армии стран Варшавского договора - ГДР, Польши, Венгрии и Болгарии.
    Шестьсот тысяч солдат, семь тысяч танков.
    Получили боекомплекты, сухие пайки, баки заправили под завязку и с песней «Броня крепка и танки наши быстры» рванули вперёд.
    Началась военная операция под кодовым названием «Дунай».

    В связи с нарастающим спадом в экономике и подавлением инакомыслия весной шестьдесят восьмого года в компартии Чехословакии возникло реформистское течение, основным лозунгом которого стало построить «социализм с человеческим лицом».
    Этот период в историю Чехословакии вошёл под названием Пражской весны.
    ***
    - Олег, какая дистанция должна соблюдаться между боевыми машинами? – спокойно спросил командир экипажа Денис Дёмин.
    - Сто метров.
    - Соблюдать!
    - Есть соблюдать!
    В танке было душно и пыльно.
    – Какого чёрта мы здесь? На танках… - левая рука Гриши сильно сжала ручку прибора наблюдения - убивать ребят, как мы сами? – то ли спрашивал, то ли размышлял он.
    - Отставить разговорчики! Инструктаж помним? Идём на помощь дружескому народу с целью спасти его от империалистической агрессии и положить конец реформам Пражской весны. Уяснили?
    - Так точно!
    - Командир, пожалуйста, остановить танк надо. Туалет надо, очень… по-маленькому.
    - О-отставить! – почти зарычал Дёмин, - рядовой Карим Кудайбергенов, мать твою... терпи, включи резервную систему, делай что хочешь. Никаких остановок! Был приказ любую остановившуюся или не выдерживающую скорости машину сбрасывать с дороги в кювет.
    Олег нервно тряхнул головой. Он не отрывал глаз от прибора ночного видения, старался соблюдать дистанцию, ехать прямо и не приминать придорожные кусты.
    Иногда раздавался гул пролетающих самолётов.
    Слаженно мигали щитки освещения наблюдательных приборов, разбивая темноту в танке лёгкими просветами.
    - Командир, зачем рисовали на танках белые полосы и кресты?
    - Затем, Карим, чтобы в случае столкновений отличать точно такие же танки советского производства, состоящие на вооружении вражеской армии. А каждый мерзавец, который вздумает перебежать к бесполосым, должен быть уничтожен немедленно. Думаю, в нашем экипаже таких нет?
    - Зачем спрашиваешь, командир? В нашем экипаже нет мерзавец.

    Рёв танковых двигателей и грохот гусениц танковой колонны становился ритмом жизни этого неожиданного и не до конца понятого марш-броска. Даже в потёмках Гриша видел, как голова Карима, сидевшего справа от него на сиденье заряжающего, начала периодически падать вниз, а он тут же рывком её поднимал.
    Дёмин неожиданно включил плафон дежурного освещения.
    - Команды спать не было. Шлемы можно временно снять.
    - Не сплю я, командир. Извини. Показался тебе. У казахов глаз узкий.
    Первые волнения улеглись. Каждый задумался о своём.
    Хотелось есть, хотелось пить, хотелось жить. Но больше всего хотелось спать.
    Гриша вспомнил цыганку: никогда не снимай кольцо. Это твой оберег. Узенькое оловянное колечко сейчас на безымянном пальце Лоры. А снять всё равно пришлось бы: по уставу кольца и усы танкистам запрещены.
    - Парень, не грусти, – прервал Гришины думы Дёмин. - Я прошёл Венгрию в пятьдесят шестом - военные действия; тоже был наводчиком. Обошлось. Как видишь, жив-здоров, пара царапин не в счёт. Тонкие, как паутина, морщинки на лбу у Дёмина, очень короткая стрижка под ёжик, собранный и уверенный, он мог быть примером для подражания.
    - Есть не грустить. Я о своём, командир.
    - Всё на родинку твою смотрю – ох, и любят её девки, наверное?
    - Любят, любят...
    - А чешки, говорят, красивые.
    - Как эти красивые встретят нас? – Гриша сверкнул шальными глазами.

    И снова мысли о Лоре. Первый поцелуй. Тело стало как натянутая струна. Целовался-перецеловался, а такое впервые. И губы вишнями пахли. В тот вечер ему показалось, что начался звездопад, колючие звёзды запрыгали на кустарниках, и они с Лорой утонули в море звёзд. Эх, Гришка-танкист, как тебя накрыло. В танке сидишь, воевать едешь, а всё о любви.
    - Прорвёмся, ефрейтор, - снова раздался голос командира, - броня крепка и танки наши быстры! Полный вперёд! – и выключил освещение.


    Приближались к Праге.
    Дёмин ещё и ещё раз восстанавливал в памяти план города. Все городские маршруты он отрабатывал четыре месяца подряд на картах и макетах. Имел при себе комплект фотографий. Мог с закрытыми глазами начертить расположение улиц и площадей Праги. Дёмин мысленно следовал по маршруту к месту дислокации – Вацлавская площадь. Прибытие к шести утра.
    На площадях города будут установлены танки по количеству улиц, которые радиально расходятся от площади. В каждую улицу должен быть направлен ствол боевой машины.
    Улица, закреплённая за Дёминым, Водичкова. Ориентир на углу - кафе «Veprove koleno». Чёрт... этого колена бы сейчас, - на секунду мелькнула мысль, но Денис мгновенно отогнал её.
    На рассвете танк командира Дениса Дёмина Т-55 с интернациональным экипажем в четыре человека вошёл в полусонную Прагу

  6. "КАК Я ПРОВЁЛ ЭТИМ ЛЕТОМ..."
    Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура замри…
    Каждый раз, когда на берегу моря, я вспоминаю эту детскую игру-считалку.
    Я опять у моря. В который раз в тихом, провинциальном городке Скадовск. Море Чёрное, волнуется, а замирать неохота…. И, кажется, не мне одной. Хотя нет – вон лежит, а вон ещё… в позе Витрувианского человека Леонардо.
    Я знаю две фигуры в городе, которые замерли по настоящему, навсегда.
    Первая: Сергей Балтазарович Скадовский. Фигура основателя города замерла в бронзе. Каждый раз подхожу к ней, снова и снова читаю пожелание: «Желаю создать приветливый городок, чтобы всем было приятно в нём жить». Удалось… лично мне приятно. Спасибо, господин Скадовский.
    Кланяюсь и к следующей замершей фигуре.
    Так, в чём дело? Солнце глаза затмило? Мираж? Куда подевался дедушка Ленин? Стоял же здесь в пальто и с кепкой в руке, вытянутой в сторону светлого, но необозримого будущего. Н-да, кажется, это был один из последних могикан в моей стране. Поступила команда убрать! Убрали.
    Похоже не я одна в недоумении – голуби озабоченно кружат вокруг: ну было же место, куда можно было присесть, почистить крылышки, подремать и всё прочее справить…
    Во времена Скадовского здесь находилась церковь. Тогда церкви возводили не где-нибудь, а там, где только по указанию всевидящих, при помощи знаков и голоса свыше был обнаружен лифт. Лифт в Космос, в приёмную к Создателю… Да и фигура вождя не зря же на этом месте на счёт «три» замерла.
    Солнцепёк под сорок. Кажется перегрелась.
    Иначе, зачем взбрело в голову – тоже на счёт «три» - замереть в месте пересечения лифта в Космос и фундамента, оставшегося после вождя. Свой поступок проанализировала позже: а вдруг этот невидимый лифт поднимет меня, ну, туда - в заоблачные дали.
    Никакого выхода в открытое пространство не получилось - скорее всего, небесные лифтотехники ушли на послеобеденный отдых.
    Зато тут же в голове нарисовался местный анекдот: Петиция в Верховную Раду от голубей г.Скадовск: просьба вернуть на прежнее место памятник Ленину.
    Голуби отреагировали мгновенно: вдруг что-то «ляп» под ноги. Эх, голуби – промазали, и вообще – не за того меня приняли. Летите, голуби, летите…
    Дурью маяться надоело. Лучше опять к морю.
    А оно всё волнуется раз, волнуется два, волнуется и… Да плевать ему на то, что не хочу замереть. Много тут таких как я мелькало перед его ликом. А неблагодарные греки ещё и Неласковым обзывали.
    И всё же верю: как ты к нему, так и оно аукнется-волной-откликнется, примет и обласкает. А смоет кольцо с руки, ну, так – из интереса – тут же вернёт. Чего раскисла? Давай ныряй – вон же оно в песке блестит. Краб уже на себя примеряет
    Поэтому, каждый раз уезжая и прощаясь до следующей встречи, мысленно, а иногда и вслух повторяю: спасибо море! Я люблю тебя…

    ВСЁ ДЕЛО В ШЛЯПЕ
    (зарисовка на память)

    Похолодало... Надела шляпу.
    Тут же вспомнила эпизод годичной давности. Вспомнила и засмущалась. А чего смущаться, спрашивается. Вся наша жизнь пестрит эпизодами — одними гордимся, другими не очень, а есть и такие, которые лучше забыть и не вспоминать. А я не хочу забывать; ведь имело место быть, и это никак не вычеркнуть из своей жизни.
    Итак шляпа... приличная, хорошо подогнанная к голове, бежевого оттенка.

    После очень бурной вечеринки, мы, большой толпой, спустились в метро. Просто стоять, в ожидании поезда, скучновато, тем более, что все на весёлой волне, хотелось продолжения...
    Гитарист расчехлил гитару и понеслось... то ли «Лесорубы», то ли «Тёмная ночь». А я сняла шляпу и понесла её в вытянутой руке по перрону. Медленно и на полном серьёзе. (говорю же — кураж зашкаливал и требовал выхода).
    Кто-то улыбался, кто-то подначивал, у кого-то во взгляде читалось: хм, с виду приличная женщина, а...
    Раздался гудок, рельсы вздрогнули, а я вернулась в коллектив с пустой шляпой. Ещё и претензию предъявила, мол, никто бы не отказался бросить пару монет, да ещё в такой приличный головной убор; скорее исполнение было не в той тональности или же недостаточно громкое. Претензия была принята громким: да ладно!

    На следующий день решила рассказать мужу. Обычно я не рассказываю ему о таких приключениях, но это же безобидное и даже весёлое (так мне казалось) даже «Тёмную ночь» упомянула. Мужа мой рассказ не развеселил.
    - А ты в курсе, что там везде камеры CCTV?
    - Допустим, но как-то не думалось об этом. А если и …
    - Тебя зафиксировали.
    - Подумаешь! И что?
    Пауза. Муж начал злиться. Хотела процитировать Венечку Ерофеева: «Всё должно происходить медленно и неправильно». Вовремя остановилась — муж закоренелый Mr Right – не оценит и не поймёт. Тем более, что юмор Венечки не для британского менталитета.
    Допрос продолжился:
    - У вас разрешение на выступление в публичном месте имелось?
    - Ну, это же...
    - А на сбор, точнее сказать — на попрошайничество денег, нужна лицензия.
    - Фу-у-у...
    От вчерашнего куража и след простыл. Зачем рассказала?
    Хотелось получить хоть какую-нибудь моральную компенсацию и я решила проверить мужа на... (как бы это помягче выразиться?) скажем, на солидарность и преданность. Я спросила:
    - А если бы ты был с нами, - глазки прищурила, губки поджала, - отошёл бы в сторону, как будто незнаком с компанией, а?..
    Пристальный взгляд в упор, подбирает слова:
    - На нашем бракосочетании я в чём клялся: и в горе, и в радости... ты, кстати, тоже... помнишь, да? Ну, а если честно — случись это много лет назад, - опять задумался, - наверное отошёл бы, а сейчас... - муж даже повеселел, - дорогая, я знаю все твои выходки, понял, что вы, русские - на многое способны и часто бываете бесшабашными... и потом - ваша «Тёмная ночь» мне очень даже по душе.
    И вот тут я успокоилась - дело в шляпе!
    _______

 

Люблю в Лондоне даже воздух


- Скажите, пожалуйста, - робко спросила Алиса, - зачем вы красите эти розы?

- Понимаете, барышня, нужно было посадить красные розы, а мы, дураки, посадили белые.

(Льюис Кэрролл, «Алиса в стране чудес»)

 

В 1996 году я пожала лапу любимой собаке и уехала в Лондон. Собака согласилась остаться с моей сестрой, но только на шесть месяцев. Я пообещала обеим, что вернусь, как только закончится срок визы. Собака погибла, сестра вышла замуж. В стране перемены: черное стало белым, белое перекрашивалось в черное. И я осталась мыть посуду в ливанском ресторане ещё на неопределенный срок.

«Если вы устали от Лондона, то вы устали жить, потому что здесь есть все, что можно ожидать от жизни», так писал Самюэль Джонсон в 1777 году.

Устала ли я тогда от Лондона? Скорее нет. Надо было выживать и я включила автопилот. Жизнь обозначилась пунктиром: работа-колледж-работа. Сигарета на ходу.

Отец в это время выращивал леса на юге Украины. Он научно доказал, что возможно восстановить Гиллею (так древние греки называли северную причерноморскую зону, заросшую сосновыми лесами).

- Я не для того тебе дал образование, чтобы ты мыла посуду в Лондоне, - говорил он мне по телефону.

(Я не сказала ему, что получила повышение: администрация ресторана перевела меня этажом выше – в бар. Мыть посуду - куда ни шло, но дочка-барменша…)

- Надо было мне дать филологическое образование, а не горное, - отвечала я через тысячи верст, - тогда бы я сидела дома и писала с тетей-филологом историю семьи.

- Вы – потерянное поколение, - сказал отец с горечью, и добавил древнюю мудрость: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен».

С возрастом всё чаще начинаешь оглядываться назад, копаться в корнях. История семьи меня волновала. Хотелось писать об этом, но не хватало знаний: . Как из океана слов выбрать нужные? Снова учиться. И я пришла в лондонское Литобъединение «Мастер-Класс» Олега Борушко, где «наращивала мышцы», потенциал и умение видеть мир в другом ракурсе. До этого я наблюдала его в объективе теодолита в перевернутом виде и в другой системе координат.

С тех пор, как стала выездная-перелётная, люблю самолеты. Любимый маршрут - «Лондон-Вена-Львов». Во Львове я четыре года работала экскурсоводом. Каждый раз, как Алиса, удивляюсь чему-нибудь новому в своей стране. С радостью отмечаю, как с каждым годом все выше тянутся к небу молодые сосны в таврических степях, посаженные отцом. Отец умер. Но я разговариваю с ним каждый день. Чувствую, что он будто бы стал моим ангелом-хранителем и теперь помогает сбалансировать жизнь, найти в Лондоне «все, что можно ожидать от жизни». Теперь я, вслед за классиком, повторяю: «Люблю в Лондоне даже воздух».

_____

 

Хранители лондонского Тауэра

Тёплым летним вечером 1670 года Чарльз II созерцал звёздное небо в телескоп, установленный на Белой Башне лондонского Тауэра. Ему хотелось, чтобы шла о нём слава не только как о пожирателе женских сердец, но и как о просвещенном монархе. Да и удовольствие он получал немалое от этого занятия. Уж очень красиво и загадочно звёздное небо.

Вдруг: хлюп! Что-то упало на линзу телескопа. Чарльз II оторвал глаз от телескопа и поднял голову. Тьфу ты, - чертыхнулся он. - Опять эти вороны!

На следующий день, в гневе, хотел подписать указ об удалении воронов из Тауэра.

Но получил предостережение: если вороны покинут Тауэр, падёт крепость! Падёт английская Корона!

Так гласит легенда…

Моя сестра стояла на перроне львовского автовокзала и размазывала слёзы по щекам. Она провожала меня в далёкую Англию. Вдруг, что-то вспомнив, она прокричала в окно автобуса: «Обязательно сходи в Тауэр и посмотри знаменитых воронов! Говорят, они огромные и что-то там загадочное с ними связано».

Я, в знак согласия, кивала головой, а сама думала: «Какие вороны? Границы с таможнями пересечь бы благополучно, добраться бы до Лондона, а там уж и до птиц дойдёт черёд».

Дошёл черёд. Выбрала свободный день, захватила фотоаппарат (надо же будет отчитаться перед сестрой) и отправилась в лондонский Тауэр. Пока стояла в очереди за билетом, смотрела на эту величественную и таинственную 900-летнюю цитадель. Утверждают, что в какой-то из башен до сих пор бродит призрак Анны Болейн, второй жены короля Генриха VIII, обезглавленной по его приказу на главной площади Тауэра. А в каком-то из узких окон мелькали рыжие кудри будущей королевы Елизаветы I.

Попав внутрь крепости, я поймала первого попавшегося Бифитера. С ходу принялась допрашивать , что за вороны, почему они такие знаменитые и вообще где они? Бифитер, в своей красно-чёрно-жёлтой униформе и чёрной шляпе на голове, заговорил спокойно, размеренно и с чувством собственного достоинства:

- Мадам, отдышитесь и не волнуйтесь так. Мы, Бифитеры, – охранники Тауэра и по совместительству экскурсоводы. Наша задача – всё показать и рассказать посетителям. Я Вам обещаю: Вы увидите этих важных персон. Да вот одна из них.

- Где?

- Да вот же, слева от Вас, видите на развалинах древней стены?

- Вот эта небольшая птица и есть знаменитый тауэрский ворон? – спросила я слегка разочаровано.

- Всё верно, - всё тем же тоном ответил Бифитер, - и зовут его Рональд. Это имя стало победителем на конкурсе, который был объявлен по телевидению в 1989 году в программе «Blue Peter». - Разочарование проходило и я уже слушала с любопытством. - Таких птиц восемь на территории Тауэра, то есть четыре пары. Каждый ворон окольцован, имеет имя и свою территорию для прогулок. Есть даже кладбище воронов.

-?..

-Да, если захотите, Вы его найдёте возле Ворот Предателей.

Тут я вспомнила про фотоаппарат и неуверенно спросила:

- Могу я Вас попросить сделать мне снимок с Рональдом? Мне нужно сестре отправить.

- Конечно, мадам. - Бифитер, по-прежнему был нетороплив и вальяжен. - Для этого мы здесь и находимся и эти просьбы выполняем тоже.

Я с уважением относилась к размеренной манере Бифитера, но хотелось немного поторопить его - времени до закрытия оставалось немного, а ещё кладбище воронов искать.

Но, в чужой монастырь… Поэтому я по-английски вывесила на лице приветливую улыбку и в дружеском жесте протянула к ворону Рональду руку, готовясь к снимку.

Фотоаппарат щёлкнул. И тут я увидела табличку с надписью на многих языках, включая, русский: «Осторожно! Ворон может клюнуть!».

- Ух, ты какой! – осторожно сказала я ему. - Я к тебе со всей душой, а ты…

Ворон посмотрел на меня, не моргая стеклянным глазом и отвернул свой горбатый клюв в другую сторону. Гордый.

А тем временем вокруг Бифитера уже собралась большая толпа и он неторопливо рассказывал:

-Вороны – одна из наиболее известных достопримечательностей лондонского Тауэра. А вы спросите у них, какого они мнения о себе и они вам ответят следующее:

«Мы не простые чёрные птички. Мы охраняем Тауэр в течение многих столетий. В худшие времена мы промышляли по мусорникам в поисках пропитания, а сейчас специальный персонал следит за тем, чтобы мы не голодали. Без нас Тауэр падёт и английская Корона тоже. Мы - охрана Тауэра и помним об этом, даже разбуди нас ночью».

- Да уж, важные персоны, королевские, - подумала я и отправилась на поиски кладбища.

Возле Ворот Предателей, выходящих к Темзе, я обнаружила чёрную надгробную плиту, гласящую о том, что здесь покоятся останки воронов. Последний отошёл в мир иной в 1988 году. Делая снимок, услышала за спиной кем-то брошенную фразу: «Я где-то читал, что воронам подрезают крылья, чтобы они не улетели».

- Ах, вот оно что! - мелькнула мысль. - Зря, конечно, об этом пишут. Я бы держала в тайне. Легенда всё же.

Чарльз II лично распорядился о том, чтобы в лондонском Тауэре всегда находилось какое-то количество воронов. А обсерваторию приказал перенести в Гринвич. Наверное, от греха подальше.

_______

 

Крикет, нет войне!

Ну, что это за игра – крикет? А англичане гордятся им. Говорят, что крикет сродни русской лапте, - не знаю, не играла.

Не верю я Мадонне, которая, выйдя замуж за англичанина Гая Риччи, объявила себя англоманкой, любящей всё английское, включая крикет. Не верю. Хитрая она. Решила таким маневром завоевать расположение англичан. Да их невозможно расположить, и признают они только себя и английскую корону. Или же нужен очень тонкий подход. Я, например, бой-френду (теперь муж) несколько раз сказала, что он прав, как всегда. Он подумал, что будет каждый день это слышать. Взял и женился. Допускаю, что Мадонне нравится английский танец «Моррис» и английское пиво, но крикет – вряд ли.

Муж играет в крикет. «Объясни суть игры», - просила я. «Смотри внимательно и все поймешь». Смотрела внимательно игру за игрой всё лето. Действие разворачивается в центре лужайки. Один игрок размашисто бросает мячик, цвета спелой вишни, другой, в маске на лице, отбивает битой. Кто-то старается поймать мяч. Остальные игроки стоят по кругу: кто-то разминается, кто-то прохаживается, некоторые стоят на месте. Сопровождается это всё криками: «О-о! Молодец! Здорово! Мазила! Всё-ё!». Когда мужчина, стоящий в центре лужайки (наверное, арбитр), поднимает вверх указательный палец, игроки сбегаются в центр поля и с радостными криками начинают хлопать-тискать одного из игроков. Если это игрок из команды мужа, я тоже начинаю проявлять бурный восторг.

Однажды я поняла, что смотреть на всё это нет больше сил, сказала одному из болельщиков по имени Джефри:

- Не могу понять я эту игру.

- Не переживайте, русская леди, - сказал Джефри, - никто в Англии не понимает эту игру до конца.

Что могла понять «Material girl» из Нью Йорка в этой игре?

Команда крикетистов, за которую играет мой муж, представляет интересы местного паба. Я – в команде болельщиков. Негласный лидер болельщиков - пожилой англичанин и истинный джентльмен, уже упомянутый Джефри. Шорты, гольфы, трость, усы и трубка. Джефри никогда не был женат, очень богатый и большой почитатель крикета. Говорят, когда-то он поехал на чемпионат по крикету на Карибские острова и взял с собой девушку из эскорт-бюро. Говорят, что он не спал с ней. Как узнали?.. В её функции входило хорошо выглядеть и присутствовать с ним до конца матча. Матч длился пять дней. На третий девушка сбежала назад в Лондон. Эскорт-бюро прислало другую.

Однажды во время матча было очень жарко, и Джефри предложил мне и жене капитана команды (американке Лорал) заглянуть в паб.

- To refresh. - сказал Джефри, помахивая тростью. И мы пошли «освежаться».

- Томатный сок для русской леди и апельсиновый - для американской. - заказал он.

Бармен удивленно посмотрел на нас.

- Вы друзья? - спросил он.

- Да, - дуэтом ответили мы с американкой, - а что?

- А как же холодная война?

- Простите, любезный, но я должен вас прервать, - вмешался Джефри, - война войной, но леди пить хотят.

- О-о да, извините. - Бармен начал наливать томатный сок в стакан.

- И потом… какая война? – продолжал Джефри. - Время играть в крикет.

Нет, крикет – это здорово. Огромная зелёная лужайка, солнце на небе, а на лужайке много энергичных мужчин в белом. Так думала я, допивая томатный сок. В это время Джефри постучал тростью об пол и сказал:

- Ок, леди. Пора играть в крикет.

_____

 

Андреевский спуск

 

- Золотой ус – новая панацея. Золото Полуботько в Англии. Еврейская рулетка. Читали? Любая книга – пятнадцать гривен.

- Отпечатано плохо.

- Да? А вы знаете, сколько стоит хорошо отпечатать?

Киев. Центральная площадь – Майдан Незалежности. Я помню эту площадь более торжественной. Сейчас она стала суетливо-торгово-базарная. Книги, кепки, пирожки, кока-кола, футболки с «леди Ю» и мусор.

- Вот, смотрите: «Еврейский синдром». Видите, фотографии – сам со всем семейством в Израиле на церемонии… Вам о чем-то это говорит?

- Ну, наверное, дружеский визит главы государства.

- Ага. А вы откройте тридцать восьмую страницу и почитайте. Нет, откройте и почитайте.

Книжку купила, но читать не хотелось. Хотелось кофе и закурить. Оглянулась вокруг. Пожалуйста. Тут-же.

- Кофе «эспресо», - заказала я в маленькое окошко ларька, - плиз, - вырвалось по шаблонной лондонской привычке.

- Мадам, любой каприз.

- Сколько?

- Восемьдесят гривен. - Из окошка выглянуло озорное лицо парня лет двадцати пяти. Под правым глазом несвежий синяк, начинающий желтеть. Смотрю в упор в глаза. Выжидаю. Перевожу: восемьдесят гривен – это около восьми английских фунтов.

- Мадам, да за восемьдесят гривен я вам такие услуги окажу, прямо здесь в будке. - Хотела демонстративно развернуться и уйти, но передумала.

- Кофе, пожалуйста. Сколько?

- Две гривны. Вы откуда, мадам?

- От верблюда. - Чувствую, что своим взглядом могла бы гвоздь забить.

Беру кофе, отхожу в сторону. Весна в разгаре, но не жарко. Кутаюсь в плащ. Кладу на бетонный парапет купленную книжонку, сажусь на неё и закуриваю. Взгляд упирается в колонну. Поднимаю голову выше, выше… На самом верху статуя украинки и тоже с товаром в руках: позолоченной оливковой ветвью. «Слишком оторвалась ты, голубушка, от реальной жизни, слишком высоко забралась. Кому нужен твой товар?». Опускаю голову. Прямо передо мной остановилась совсем молодая пара. Начали целоваться.

В Киеве проездом, на один день. Десять лет не была, и все, ну, всё так складывается, чтобы портить мне настроение.

Парень с девушкой разлетелись в разные стороны.

- Завтра в два. - на ходу крикнул он.

- Где? – оборачиваясь, крикнула девушка.

Нахалы. Думают, что они здесь одни.

- Как всегда, - еще громче крикнул парень, - на Андреевском спуске.

«Андреевский спуск…». Слова повисли в воздухе, а внутри потеплело от них. Киев –

златоворотый, с белой княгиней Ольгой и, конечно, Андреевский спуск. Нет, не зря я здесь. Жаль только, что всего на один день.

_____

 

Морганатический брак

Великий Князь Михаил Михайлович Романов (1861-1929) – внук Николая I и его жена, графиня Софья Николаевна Меренберг (1868-1927) – внучка А.С.Пушкина

«...Этот брак, заключенный наперекор законам нашей
страны, требующий моего предварительного согласия,
будет рассматриваться в России как недействительный
и не имевший места»
(Телеграмма Александра III принцу Нассау
Николаю Вильгельму и Великому герцогу
люксембургскому Адольфу)

Несколько лет назад муж привел меня на ухоженное викторианское кладбище, что в западном Хэмпстеде. Кладбище-парк с узкими тропинками и тенистыми аллеями, множеством диких цветов. И конечно – самое английское из всех растений – плющ, обвивает все паутиной треугольных листов. Иногда, за кустами мелькал рыжий хвост – лиса. Что ищет здесь? Место для вечности, добычу, может, это – призрак?...
- Не ваши ли это Романовы? – спросил тогда муж. - Из царской семьи?
- Наши, наши. - ответила я невпопад, разглядывая скорбяще-скучающую мадонну на соседнем надгробии.
- Не туда смотришь.
Пришлось смотреть туда, куда указывал перст мужа – на небольшой склеп. Не было на нем декоративной лепнины, скучающе-скорбящих ангелов – только небольшой крест. Известняк, из которого выполнен склеп, от времени потускнел и обветрился, но гранитный и мраморный блеск соседних надгробий не затмевал его.
В склепе, под тенью сосен, уже которое десятилетие лежат Великий Князь Михаил Михайлович Романов (внук Николая I) и его жена графиня Софья Николаевна Меренберг (внучка А.С.Пушкина)

Что привело их в такую даль от Отечества?
В очереди на трон Князь был далеко не первым, поэтому волновало его больше всего лично-семейное благополучие. Великий Князь был весел, красив, великолепно танцевал и пользовался репутацией любимца большого света.
Достигнув совершеннолетия в 20 лет и получив право распоряжаться своими средствами, он начал постройку роскошного дворца (Английская набережная, 22). «У нас должен быть приличный дом», - сказал он архитектору. Под словом «мы» надо было понимать его и его будущую жену. По словам младшего Августейшего брата Великого Князя Александра Михайловича:
«...он еще не знал, на ком он женится, но во что бы то ни стало собирался жениться на ком-нибудь и как можно скорее. В постоянных поисках «царицы своих грез» он делал несколько попыток жениться на девушках неравного с ним происхождения. Это создало тяжелые осложнения между ним и нашими родителями и ни к чему не привело».

Михаила Михайловича посылают за границу...
26 февраля 1891 год, без разрешения Государя Императора Александра III, без согласия родителей Великий Князь Михаил Михайлович женился в итальянском г.Сан-Ремо на графине Софье Меренберг, старшей дочери принца Дома Нассау Николая Вильгельма от морганатического брака с графиней Натальей Александровной Меренберг (1836-1905), дочерью поэта А.С.Пушкина. Но происхождение графини Софьи Меренберг (графини де Торби) было недостаточно высоким для того, чтобы она могла войти в семью Романовых.
К моменту женитьбы Михаилу Михайловичу (или «Миш-Миш», как его называли в семье) было около тридцати лет.

В России брак был признан морганатическим (неравнородным). Вслед за тем Высочайшей волей Великий князь тотчас был уволен от службы и лишен всех прав, с воспрещением въезда в Россию. Несогласие и непризнание русским Государем брака внучки А.С.Пушкина с внуком Николая I вынудило молодых супругов навсегда поселиться в Англии.
Великий Князь Михаил Михайлович и Софья Николаевна многие годы жили в арендованной усадьбе Кенвуд, расположенной посреди огромного и живописного паркового массива в северо-западной части Лондона. Теперь в этом доме размещена картинная галерея.

Мыслями Михаил Михайлович Романов был всегда с родиной. Когда летом 1914 года Россия вступила в войну с Германией, Великий князь отправил письмо Николаю II с просьбой разрешить вернуться на родину. Ответа он так и не получил. Тогда Михаил Михайлович, «поскольку неловко было в военное время оставаться в Лондоне без определенных занятий», поступил на службу в качестве секретаря к генералу Н.С.Ермолову – военному представителю России в Англии в годы Первой мировой войны. Великий Князь несколько лет состоял в доверительной переписке с Николаем II. История сохранила текст письма, датированного 15 (28) ноября 1916 года:
«Я только что возвратился из Бэкингемского дворца. Жоржи (английский король Георг V) очень огорчен политическим положением в России. Агенты Интеллидженс Сервис, обычно очень хорошо осведомленны, предсказывают в ближайшем будущем в России революцию. Я искренне надеюсь, Никки, что ты найдешь возможным удовлетворить справедливые требования народа, пока еще не поздно».

Королева Виктория пожаловала Софье Николаевне и ее потомству титул графов де Торби. Потомки А.С.Пушкина, трижды породнившиеся с династией Романовых, породнились ещё и с членами английской королевской семьи.

За прошедшие годы английское потомство поэта и Романовых широко разветвилось. В наше время оно насчитывает более сорока человек. В теперешней Великобритании потомство великого поэта и Романовых занимает особое, привилегированное положение, так как находится в родственной связи едва ли не со всеми дворами Европы, включая и Королевский дом Великобритании.

Правнучка поэта и Великого Князя Романова Наталья Эйша стала супругой 6-го герцога Вестминстерского, одного из самых богатых людей Англии, и получила титул герцогини Вестминстерской. Об этой свадьбе писали все английские газеты. Второго ребенка герцогини, дочь, крестила принцесса Уэльская, леди Диана. А сама Наталья Эйша стала крестной матерью принца Уильяма, внука королевы Елизаветы. Вот такие родственные узы свели потомков великого русского поэта А.С.Пушкина с Романовыми и королевской семьей Великобритании.

В 1908 году Михаил Михайлович опубликовал в Лондоне автобиографический роман «Не унывай» («Never Say Die»), который посвятил жене. В романе он резко осуждал узаконенные правила бракосочетания высокопоставленных лиц, фактически исключающие супружеские узы по любви.

Морганатический брак Великого Князя Михаила Михайловича Романова и отъезд в Англию спасли ему и продлили земную жизнь.

А на кладбище в западном Хемпстеде для него и его жены – внучки А.С.Пушкина - началась вечность.


Адрес кладбища:
69 Fortune Green Road,
London, NW6 1DR
Метро: West Hampstead

 

 

АУКЦИОН


- Выставляю на продажу свою книгу «И на том спасибо...», - неуверенно начала я.
Неуверенно, потому что не уверена - имеет ли право автор сам представлять на аукционе своё творение. Публика взирает равнодушно, но, похоже, ничего не имеет против.
- Книга о любви и предательстве, о лондонских буднях, смешная и грустная, на двух языках: русском и английском. - большого интереса пока незаметно. Чего бы ещё вкрутить? - Книга будет с автографом.
Устроитель аукциона подаёт знак - давай, мол, начинай торги!
- Стартовая цена - пять фунтов.
Надо сказать, что аукцион (футболки, картины, игрушки, напитки, арт-изделия...) проходил на одной из лондонских вечеринок. Вырученные деньги - пожертвования в детский фонд — детям, с онкологическими заболеваниями.
- Поехали! - дала себе команду. - Пять фунтов, раз...
Опс, чья-то ручка вверх: десять! Начало хорошее! Вдохновилась...
- Десять фунтов - раз...
У кого-то телефон разразился «Шопеном». Ага, видела, в курсе: босс звонит своему доверенному лицу и даёт установку поднимать ставки. Даже самой стало смешно.
Но... не успела произнести «два», как рука с телефоном и под звуки Шопена поднялась вверх - пятнадцать.
Та-а-ак, внутри, в азартном экстазе, зашевелились птеродактили и я ещё больше воодушевилась. Пятнадцать - совсем неплохо.
- Пятнадцать фунтов - раз..., пятнадцать фунтов - два...
Не может быть! Азарт набирал обороты.
Опять уверенная рука из толпы - двадцать! Лиц не могу разглядеть, только руки и глаза... и цифра повисла в воздухе.
Собралась. Прочистила горло.
Подводило оно меня, появилась волнительная хрипотца, а в двух шагах бокал с красным вином - в самый раз бы, но... дальше на автомате и по накатанной; тем более, что возбуждённые птеродактили брали на «слабо», - а ещё выше сможешь?
- Двадцать фунтов, раз - рука в воздухе. Двадцать пять фунтов, раз - опять рука...
Тридцать фунтов, раз, тридцать фунтов два...
Даже неудобно стало - хватит! Забирайте, отдаю! Так нет же - то ли аукционный азарт, то ли такое желание книгу приобрести (с автографом!), то ли конкурирующие потенциальные счастливчики, мол, тебе не уступлю - книга будет моя!
Уверенная ручка вверх - тридцать пять! - и голос звонкий.
Я в шоке, в глазах бабочки (откуда выпорхнули? Были же птеродактили) помешали рассмотреть владельца руки. И я быстренько, на счёт раз-два-три, завершила торги, пожала, подошедшую ко мне руку и вручила книгу.

Тут произошла небольшая заминка. Книгу-то я успешно продала и вручила, а где деньги? Так и застыла с вытянутой, после пожатия, рукой. Выручил сигнал, поступивший из подсознания: Очнись! Это же благотворительный аукцион.
- Все пожертвования поступают в фонд больным детям. - объявил устроитель аукциона.
Точно! Игра была азартная, увлеклась - вот и забыла.
Я же не против - благородное дело!
Вторую книгу выпустила в люди тем же путём и более уверенно.
Неожиданно, осталась горда и довольна собой!
Потянулась к бокалу с вином, но устроитель аукциона опередил меня. Интуитивно почувствовала, что моё любование собой закончилось:
- Мадам, вы всё сделали отлично, но...- выжидающая пауза, мол, получите бесплатный ликбез и запоминайте! - Вы поспешили!
-Да-а-а?
- Да! А могли бы цену ещё выше поднять!
- Как? - искренне поинтересовалась я.
- После очередной ставки объявляете: раз, пауза. Выжидающе смотрите в глаза собравшихся, вертите туда-сюда книгой... два-а-а; снова пауза, гипнотизируете публику, делаете дополнительную рекламу книге; снова пошёл гипноз, - и он продемонстрировал: в ход пошли глаза, брови, мышцы лица застыли, даже рукой сделал круговое движение перед моим лицом - то ли снял гипноз, то ли ещё больше в транс ввёл. Ещё секунда и я бы прыснула смехом, но устроитель, вспомнив о чём-то своём, завершил показательный сеанс и со словами: лес рук я вам гарантирую, - исчез. Алё, куда же вы? Так и буду стоять под магией гипноза?
Я разложила советы по полочкам, слегка приуныла и, наконец-то, дотянулась к бокалу с вином.
- Книгу подпишите. - услышала за спиной.

 

ШАМАНСТВО, или КАК ИЗБАВИТЬСЯ от КАШЛЯ


В пятницу утром мой организм, взглянув на календарь, узнал, что на дворе всё ещё зима и решил вести себя соответственно. Пора подцепить вирус или хотя бы простуду – решил он.
В это же день и подцепил.
Не ожидала. Расстроилась. Возмутилась. Только собралась отчитывать, в ответ получила: «Лечи давай!»
Кашель был особенно назойливым ночью. Из груди раздавались хрипы, рокот, свист во всех тональностях. Ещё и подружка подтрунивала: в здоровом теле – здоровый кашель. Кашель был здоровый! Здоровее некуда!
Через неделю решила: надо решать проблему мирным путём и приступить к переговорам:
- Дорогое, любимое тело, я же тебе и массаж с вьетнамской звёздочкой, и молоко с мёдом; с дорогим, между прочим - «Manuka honey+15», травки всякие душистые. Не хочешь антибиотики – не предлагаю. Ну чего тебе ещё? Угомонись уже…
- О банках забыла, – нашёптывал неугомонный организм, - Хочу банки!
- Хм, а это идея! Когда-то помогало. И банки есть. Главное – ассистента найти! Все мысли-ниточки вели к мужу. Ох, и нелёгкая это будет задача! Тем более, что из всех медицинских услуг он знал только английский метод лечения любых недугов: парацетамол, а если уже совсем кранты, то антибиотики. Шаг влево, шаг вправо – известно что…
Выбрала момент, когда муж был сытый, довольный и отлежавший на диване положенное время. Сделал небольшое вступление, мол, плохо и надо что-то делать… Удивлённо смотрел, слушал, но что конкретно от него требуется так и не понял.
В процедурном кабинете - она же спальня - приготовила все, необходимые атрибуты: банки, лучину, спички. На листочке изобразила объект (вид сверху на мою спину) и кружочки – место, куда ставить банки.
Легла. Оголила спину.
Заходи!
Муж зашёл в спальню, почесал затылок, нахмурил брови…
- И что это всё значит?
- Не спеши, дорогой, сначала изучи объект, - косым кивком головы показываю на спину, - схема прилагается, на лопатки и на позвоночник банки не ставить. Давай, давай изучай! Пожа-а-алуйста. – а в голос вплела побольше просящих ноток. Приказов муж не признаёт, - Трогай, щупай… пли-и-из.
- Да я за двадцать лет уже всю тебя общупал. – чувствую по голосу, что ожил, взбодрился и даже заинтересовался.
- Так, всё понял, изучил, Что дальше?
Приподнялась. Зажгла лучину. Продемонстрировала все манипуляции.
- It is barbarism, It is shamanism, – возмутился муж.
- Никакого варварства и где ты видишь шаманство? Китайцы изобрели этот метод лечения четыре тысячи лет назад. Поехали! Пли-и-из.
Лежу… расслабилась… ожидаю. Ожидание затянулось. Почувствовала банку на спине, которая тут же скатилась на пол. Краем глаза вижу, как шаманит муж: банку держит в метре от объекта, осторожно вводит горящую лучину в банку, медленно подносит и нежно прикладывает к спине. Чуть не взорвалась, как триста тон тротила.
Показывала же: огонь в банку – полсекунды – хлоп! И все остальные – хлоп, хлоп, хлоп.
Отсталый народ, тёмные нравы, никакой альтернативы в лечении; а банок никогда не видели, не ставили. Ни коня на скаку, ни в горящую избу… да, кажется это о женщинах… они такие же – парацетамол и всё лечение. Но я не об этом.
Та-а-ак, начнём всё сначала… Кажется процесс пошёл, но и дальше сопровождался возмущениями:
- Witch craft, bloody witch craft…
- Давай, давай дорогой! Какие ещё ведьмовские штучки? А банку ставь с прихлопом. И где ты здесь ведьму увидел? (ой нарываюсь на комплимент!) Перед тобой спина больной и свирепо кашляющей жены. Вот так, вот так, резче и расстояние от банки до спины сокращай. Гуд! Да ты профессионал! Ой, горячо! Ну не надо же так долго банку греть! Давай, давай…
- Что давай? Банки закончились.
Худо-бедно – банки все прилепились к спине. Нет, кажется не все – вон несколько скатились под бока. Ладно, хоть что-нибудь…
Завершение процедуры прошло более спокойно, хотя тоже сопровождалось: варварство, вон какие круглые вздутия, шаманство, а пунцовые какие!
Я расслабилась и уже не хотелось огрызаться и переубеждать мужа, что никакие это не ведьмовские штучки. Да и организм, кажется, остался доволен.
Дорогой мой недоверчивый, но надёжный муж и капризное, своенравное, но иногда идущее на компромисс тело – что бы я без вас делала? Как бы выжила?
Кто знает…

25.02.20

***

Шёл 17-й день карантина
Все уже стали вирусологами?
Вирусологам посвящается

 

НО ПАСАРАН!


Начальник армии иммуно-охраны не спеша производил ежедневный обход. Вдруг он резко насторожился – в поле зрения попал незнакомый объект.
Яркий, в КРАСНОМ плаще и при короне с шиповидными отростками. И прямиком в сторону клетки. А клетка – ячейка всей Homo-системы. Без неё вся сложно-задуманная конструкция рухнет.
Охранник спиной заслонил дверь в ячейку.
- Извините, не позволено!
Коронообразное взмахнуло плащом и пристально уставилось в глаза охраннику. Решило загипнотизировать?
- Пусти! Мне надо!
- А по мордасам?
- Говорю же – надо! У нас протокол по подселению. Жить хочу!
Охранник достал оружие и повертел перед наглецом.
- А так?
Всем же известно: ласковое слово и пистолет – лучше, чем просто ласковое слово.
Сработало!
Но не успел охранник зафиксировать победу. Произошло неожиданное. Корона зашевелилась, скукожилась и, казалось, увяла. Незнакомец плотнее закутался в плащ, присел и сделал резкий прыжок в сторону соседней клетки-ячейки. Быстро нырнул внутрь, запер дверь и закричал: Занято!
Проворонили! – охранник чертыхнулся и схватился за рацию:
- Почему не выставлена охрана возле каждой клетки? Всем мобилизоваться, собраться и мигом на посты! Боевая тревога! Обнаружен странный, нахальный и, кажется, опасный объект.
Про себя же отметил – симпатичный, однако, зараза, хоть и с шипами.
После этого настойчиво постучал в дверь соседней клетки.
- Эй, симпатяга, немедленно открыть дверь.
- Не могу, - раздалось изнутри, - Устал я. Отдохну и приступлю к размножению.
- Чего? К чему? Как размножаться будешь? Ты же один, придурок.
- Перекушу и запущу процесс клонирования.
Охранник ещё больше растерялся. Клонирования? Это было выше его понятий. Лично он размножался традиционным методом. Вон сколько по лавкам сидят. Готовятся в центр обучения.
Что делать? Для начала — доложить.
Он включил рацию, предназначенную для срочных сообщений наверх, и отрапортовал в диспетчерскую: Срочно доложить Управляющему душой и телом Homo-системы! Нужны срочные меры! Так и передать самому! Тревога! Прошу разрешения подключить тяжёлую артиллерию. Промедление смерти подобно! Приём.
А тем временем Управляющий, намазывая хлеб хреновой смесью, почуял что-то неладное. Первое, что насторожило: что за хреновина без запаха и вкуса? И тут же принялся шерстить энциклопедии, листать справочники, и консультироваться с экспертами из Гугла.
Звонок из диспетчерской: на всё про всё один час! - ускорил процесс.
Через пять минут Управляющий дал добро на ввод тяжёлой артиллерии. Отряды Т и В систем пошли в атаку.
А ещё через пять минут Управляющий, отложив хреновый бутерброд, принялся сам за дело.
Подсказали как...
Горячий пар, окутанный эвкалиптовым флёром, заполнил всю Homo-систему.
Начальник сторожевой иммуно-охраны не отводил взгляда от двери, за которой скрылся незнакомец. Странные звуки доносились оттуда: му-му-му… Начальник не выдержал и, крепче сжав боевое оружие, поинтересовался:
- Что му-му?
- Отстань! Му-ти-ру-юсь…
«Чудеса! – размышлял Охранник, - то клонируюсь, то мутируюсь», - прицел при этом держал под контролем и старался не сбить.
Двери клетки резко открылись и незнакомец, подняв руки вверх и сняв корону, неуверенно вышел наружу.
На нём был СИНИЙ плащ!
- Сдаюсь! Твоя взяла! Глаза бы мои тебя не видели! – это он Охраннику.
И исчез.
- Но пасаран! – победоносно прокричал вслед ему Охранник. Это единственное, что он запомнил из курса испанского, который он изучал вместе с Управляющим. Сработало! Да и генная память, сохранившаяся после злостно косившей население «испанки», включилась.
Сработало! И главное - вовремя!
А в это время Управляющий душой и телом Homo-системы чихнул – это резкий запах хрена ударил в нос.
- Ядрёный!- отметил он и обрадовался, - Пронесло!
Тщательно помыл руки, опрокинул рюмку коньяку и подумал: «Надо бы лимон прикупить».
Оставайтесь дома! - напомнил Охранник. - Карантин!
==========
P.S.
Но пасаран – (исп.) Не пройдут!

 ***

Прочитала одну из книжек Валентины (Валентина Коркоран). Ту, что справа. Книга целиком из автобиографических рассказов. Не люблю этот жанр, но сама вот недавно впала в грех - из четырёх рассказов в двух сборниках три автобиографические. Как это вышло, не понимаю. А вот у Вали понимаю. Это очень интересно, как она сопоставляет жизнь до Лондона и в Лондоне, себя и английского мужа. Даже себя и себя (рассказ "Я и Коркоран"). Сами тексты на русском и английском тоже как будто соревнуются, на каком языке их прочтёт очередной читатель.
Что мне неизменно нравится у Вали, так это стиль изложения. Да простят меня мои педагоги, но я из всей "пирамиды разбора текста" самым важным считаю именно его. Просто потому, что когда написано легко (в том числе о самом трагическом), я это читаю. А когда натужно, как будто автор только закончил вагон чугуна разгружать, я не читаю больше страницы, пусть хоть там сама правда жизни и боль за всё человечество. Я в окно лучше поглазею на эту боль.
А ещё я очень рада, что в книгу вошёл дневник "Каждую среду в шесть вечера", рассказыающий о том, как появился турнир "Пушкин в Британии". Я помню, как Валя прислала этот текст, а Александра Поденок
на него сразу отреагировала с восторгом. "Что ж там за рассказ может быть?" - подумала я не без зависти. А там оказался дневник участницы мастер-класса от Олега (Олег Борушко), с неизменным юмором написанный. И ведь в короткой форме изложен весь курс молодого бойца. Правда-правда, скажу крамолу: нам в Литинституте до сих пор никто не рассказал, чем отличается графоман от писателя. Я вчера с большим удовольствием констатировала, что ни один графоманский пункт ко мне не подходит. Даже мизантропию я пока ещё держу под контролем!
Ну и не могу обойти вниманием рассказ "Смерть белки". Я-то уверена, что белки не умирают. К счастью, в рассказе я увидела подтверждение тому. Просто вместо одной большой белки появились две маленькие. Это нормально.
Валя, сегодня начну вторую книгу! Пиши ещё!
 
Свернуть