22 февраля 2019  21:08 Добро пожаловать на наш сайт!
Поиск по сайту

О Нарве, Принаровье, Причудье


 

Фаронов Иван Григорьевич - воспоминания


Иван Григорьевич Фаронов (06.09.1916 – 09.10.1993) родился в деревне Переволок, его детство и молодость пришлись на годы Первой Эстонской республике. После войны, он был первым директором музея в городе Нарва, создав его практически заново, и возглавлял в течении 10 лет (подробнее об этом в отдельном рассказе). Он был одним из организаторов и инициаторов общества Принаровского землячества в г. Нарва.

На протяжении нескольких лет Иван Григорьевич вёл дневниковые записи, в которых, в частности, постарался рассказать о довоенном Принаровье, которое навсегда осталось в его сердце. Любовью к родному краю и к своим близким, наполнена каждая строчка его воспоминаний. Выложенные ниже записи, были сделаны в период 1978-1983 гг. и, конечно, несут отпечаток того времени. Обладая гуманитарным образованием, не лишенный литературного дарования, Иван Григорьевич постарался передать нам дух того времени, которое он помнил сам или старался восстановить по рассказам других.



Моя работа по созданию Нарвского исторического музея


 

В музее я проработал свыше 10 лет. Пожалуй, это были лучшие годы моей жизни. В 1948 году 1-го июня поступил я работать в городской Дом Культуры, где я проработал 1 год 9 месяцев и 21 день. Дома Культуры как такового не было, собирались мы обычно в отделе культуры при Исполкоме. Там проходили наши собрания, совещания и репетиции. При чем нужно отметить, что в отделе культуры находился еще и комитет по физкультуре и спорту.

 

Репетиции также проводились и в других отделах исполкома, о чем заранее приходилось договариваться с заведующими отделов. Помню, в городской больнице на втором этаже былзал, где была сцена и в зимнее время, для отопления помещения, там стояла буржуйка. Были у нас кружки художественной самодеятельности: хор, духовой оркестр, драматический кружок на русском языке и драматический кружок на эстонском языке, эстонский танцевальный коллектив, и в последнее время, ансамбль песни и танца и струнный оркестр.

 

Ведущую роль играли драматические коллективы. Выступать приходилось на чужих площадках. Выступали с концертами и спектаклями в "Казино", ныне городской Дом Культуры, там стояла воинская часть. В воинской части в районе Соседню. На Парусинке - это был Дом Культуры № 2, а наш - был № 1. Выступали в головной конторе Кренгольма на втором этаже, в кинотеатре "Сяде" и на торфоболоте. Очень часто гастролировали: так помню выступали в городах: Кингисепп, Силламяэ, Кивиыли, Вивиконд, Усть-Нарва, Лагна.

 

В летнее время давали концерты в Темном саду на летней эстраде. Выступая с концертами и спектаклями мы преследовали две цели: первое, это нести культуру в массы, а второе, нужно было заработать деньги на зарплату руководителям, на приобретение костюмов, декораций и других атрибутов для сцены. Руководителями были: Степан Владимирович Рацевич, Наполен Яковлевич Аман, Андрей Федорович Сухорев, Писарева и др. Многих я уже не помню.

 

Первым спектаклем, в котором мне пришлось участвовать это был отрывок из «Молодой Гвардии» Фадеева, там я исполнял роль Олега Кошевого. Вторым спектаклем был также отрывок из пьесы Константина Симонова "Русские люди", в этой пьесе я играл роль врача-

 

предателя. Потом я принимал участие в монтаже, посвященном годовщине со дня рождения Пушкина - это была постановка "Станционный смотритель". Позже я играл в пьесах "Настенька", "Роковое наследство", "Не в свои сани не садись", "Егор Бульев", "Женитьба",

 

"Белый ангел" и во многих других больших и малых пьесах. Был я тогда молод и на все хватало сил и энергии, ведь нужно было заниматься и своими директорскими делами и переписывать и заучивать роли и посещать репетиции. В общем, всяких неувязок и неприятностей было предостаточно, особенно на поприще директорском. Я все очень близко принимал к сердцу все это нервировало, раздражало и у меня в конце концов созрело окончательное решение уйти с поста директора Дома Культуры No1. Да забыл еще сказать, что я еще занимался художественным словом. Это тоже отнимало много сил и энергии. Я просил, настаивал, требовал освободить меня от занимаемой должности. И вот наконец 21 марта 1850 г. мои просьбы уважили, я сдал дела Владимиру Ивановичу Иванову. А сдавать пришлось как запас костюмов, осветительную аппаратуру, столы, стулья. На все ушло 2-3 часа.

 

В это время из Таллина были доставлены экспонаты, этим занимался Николай Герасимович Минин. Это были экспонаты бывших Нарвских довоенных музеев, из Домика Петра Великого и из музея имени Лаврецовых Сергея Антоновича и его жены Глафиры. Эти ящики и сундуки  сложили в бывшей солдатской бане, в Германовской крепости. В каждом ящике согласно актов приема было определенное количество экспонатов. Как потом мне стало известно, там были очень ценные экспонаты и с исторической, и с точки зрения художественной - это были большие материальные ценности. И вот Николаю Минину не было времени на сдачу, а я, видимо, не придал этому должного значения, да и в конечном счете я верил в честность Минина, и я принял 22500 экспонатов, согласно описи, согласно актов приемки. Короче говоря, мы перепечатали его акты, проставив номера ящиков и сундуков и количество экспонатов в том или в другом ящике. Мы торжественно расписались под актами: один сдал, другой принял. Тут же я получил ключи от музея (хотя это был еще не музей, а лишь полуразвалившаяся баня) и дело было покончено. За один день я сдал дела Дома Культуры и принял дела музея, а принял, я повторяю, большие материальные ценности.

 

Там были фарфор русский и заграничный, вышивка бисером, резьба по кости и дереву, бронзовые изделия, иконы, картины, китайские и японские экспонаты, гобелены, портреты царской фамилии, керамика, этнографический материал и многое, многое другое. Сейчас когда прошло тридцать лет, я думаю, ведь я же рисковал, но я верил в честность своего предшественника и не ошибся - уже гораздо позднее, когда проводили инвентаризацию, то все оказалось на месте.

 

В тот же вечер мы как следует отпраздновали это событие, и я, придя домой, лег спать уже директором музея, которого еще не было и до того как состоялось открытие музея, хотя бы одной комнаты, для этого потребовалось очень много труда, энергии, хлопот и волнений. Но обо всем по-порядку.

 

Что представляло из себя это помещение и территория вокруг музея? На всей этой площади стояло на подставках без колес и покрышек полсотни гробов - грузовых автомашин. У входа у ворот на территорию крепости стоял солдат-часовой. Налево от ворот стояло разрушенное здание бывшей казармы. Рядом был дровяной склад, а позже склад битума. Вокруг здания музея валялись плиты, камни битый кирпич, металлические стружки, колючая проволока, крыша была толевая и во многих местах была прожжена. В самом здании полы были цементные, двери узкие. В одной из комнат стоял паровой котел, в другой комнате, где сейчас кабинет директора, жил шофер по фамилии Черепанов. Напротив, где сейчас холодные фонды, жила с дочерью бухгалтер Лагеря № 4 Романенко. К ремонту только что приступили, в Петровском зале лежали кирпичи и мусор разобранной старой печи. Вот в таком состоянии было помещение и прилегающая к нему территория. Нужно было все приводить в порядок.

 

Рано утром 22 марта1950 г. я пришел на работу. Захожу. В музее уже была старушка-уборщица, которую почему-то звали Ракалиной. У входа в музей, у самого порога входной двери, стояло корыто с известью. Поприветствовав своего работника, я говорю: "Ну-ка бабуся давайте-ка оттащим в сторону это корыто." Вот было первое, к чему я приложил свои руки. А потом, а потом было вложено столько труда. Оттащив в сторону это корыто бабуся мне и заявляет: "Иван Григорьевич, надо вытаскивать кирпич и мусор, а я это сделать не могу. Мне тяжело." Ну что ж, сбросил я пальто и шапку, два ведра в руки и вытащил весь этот кирпич и мусор.

 

Ремстройконтора кое-как провела ремонт в Петровском зале (так мы позже называли этот зал), сложили новую печь, настелили пол, побелили стены. В предпетровском зале ремонт производили своими силами. Взломали цементный пол, настлали досками, которые я приобрел в ДОК № 1, была в те годы такая организация, Дерево-отделочный комбинат № 1. Уже в конце апреля надо было приступать к уборке территории. И ради Бога, не сочтите это за хвастовство, но добрая половина этого мусора была убрана моими руками.

 

Первым научным сотрудником музея была Томильченко, имени и отчества не помню. Это был прекрасной души человек, но она была больной человек, была разбита параличом, у ней была парализована правая сторона. Работала она недолго.

 

В 1950 г. исполнялось 10 лет восстановления Советской власти в Эстонии. Перед нами была поставлена задача к 21 июля открыть музей. Помню, на помощь к нам прислали научного работника Таллинского исторического музея т. Тооль. Из всех имеющихся экспонатов мы отобрали порядка 150. Это были, в основном, картины с видами г. Нарвы художников Нормана, Вахера. Из Таллина привезли несколько витрин, из тех, которые не требовались для таллинских музеев. С помощью т. Тооль была построена экспозиция в самом большом зале, а вернее, это была просто выставка картин с видами г. Нарвы. Но, как потом сказал 1-ый секретарь горкома партии тов. Еремин: "Лиха беда начало".

 

И вот 20 июля в вестибюле, назовем эту комнату пока вестибюлем, собралась общественность города. Бывший заместитель председателя исполкома товарищ Дзеговский выступил с речью. Как сейчас помню его слова: «само помещение для музея, конечно, ни в коей степени не пригодно, но это явление временное, через два-три года музей получит новое прекрасное здание." Этих слов я не забуду никогда.

 

И вот прошло уже 30 лет, скоро 31 год, а музей все по-прежнему находится в бывшей солдатской бане, построенной во второй половине 19-го века. Вторым старшим научным сотрудником был историк школы рабочей молодёжи Василий Андреевич Зубов, но он работал по совместительству. Был еще младший научный сотрудник, но поскольку нужно было оформлять экспозицию музея, то на этой должности долгие годы работал художник. Первым художником был Иван Дмитриевич Смирнов. Это была загадочная личность. Пришел он к нам из заключения. Был крайне не дисциплинированным товарищем. Неплохо он писал портреты, но как текстовик он был никудышный. Хочется привести хотя бы один пример довольно ярко характеризующей его.

 

Получив зарплату, он по телефону вызывал такси, садился в машину и ехал в ресторан и пока не пропивал все деньги на работу не являлся. Проработал он примерно с год. Наконец, хлебнув с ним горя вволю, я с ним расстался. Потом по совместительству работали женщина-художник и латышка Фрейманис. Последним художником работал Алексей Михайлович Кузовкин. Это был честный порядочный человек и хороший художник-оформитель. Некоторые его работы и до сих пор находятся в экспозиции.

Второй отдел мы открыли к осени 1950 г. Это была экспозиция "Наш край с IX по XIII век". В это же время шли работы по реконструкции и капитальному ремонту. Дверные проемы были расширены, многие оконные проемы были заложены, одна из стен была разобрана и был удален паровой котел.

 

Короче говоря, к августу 1952 года, когда на Кренгольме проходила научная конференция, посвященная 80-тилетию со дня стачки на Кренгольме,  к этому времени во всех шести залах была построена экспозиция. Одновременно проводились работы по сбору экспонатов, так были привезены Нарвские экспонаты из Таллина, Раквере, Пайде, Ленинграда. Музейные фонды росли за счет сбора материалов по истории города в самом городе. Достаточно сказать, что были доставлены из развалин старого города, собранные бывшим архитектором

 

Боном, голандские изразцы, пушечные стволы, ядра, фрагменты церковной утвари. Из г. Силламяэ поступил клад шведских монет 1600 штук, около двухсот медалей из коллекции старого нарвитянина нумизмата Матто, найденных в районе Кренгольма при земляных работах. Собирались сведения о Нарвских революционерах, подпольщиках, участников боев под Нарвой и т.д.

 

После Василия Андреевича Зубова, старшим научным сотрудников работала Иванова Лидия Ивановна, тов. Ынго из 2-ой эстонской школы, а 1957 году на работу пришел Евгений Петрович Кривошеев. Им в 1954 году был написан первый путеводитель по музею.

 

Экспозиция музея пополнялась, перестраивалась, посещаемость с каждым годом увеличивалась. Музей набирал силу.

 

В 1955 году,  с вводом в строй Нарвской ГЭС, представителем художественного комбината, художником Меттусом Сергеем Ивановичем была построена диорама "Нарва 1955 года". Это была большая работа, для этого было использовано до 100 фотографий и зарисовок. В этой работе помощь художнику оказывал весь коллектив музея. Позже были построены диорамы: "Взятие г. Нарвы русскими войсками 11 мая 1558 г.", "Стачка на Нарвской льнопрядильной мануфактуре 25.05.1905", "Контрреволюционный мятеж в Нарве в декабре 1917 года" и "Квартира рабочего Кренгольма в конце 19-го века", была открыта выставка картин русских художников из бывшего музея им. Лаврецовых.

 

Стенды были изготовлены в лагере № 4, там где нынче старая мебельная фабрика, а витрины изготовил Ракверский мебельный комбинат.

 

Устраивались также выставки вне стен музея. Так были организованы выставки в 3-й средней школе из картин русских художников, в кинотеатре "Красная Звезда" и клубе Кренгольма выставки на тему "Иностранная интервенция в Эстонии в 1919 г.", а также в тесном содружестве с дирекцией Дворца Культуры имени В.Г. Герасимова выставка в ДК "История Кренгольма".

 

С каждым годом росло число экскурсий по музею и по городу. Экскурсии проводились бесплатно и только в конце 1954 г. из краеведческого музея г. Вильянди мы получили выписку из инструкции, откуда следовало, что директор должен был провести 3 бесплатные, а четвертая оплачивалась, научные сотрудники должны были провести по 5 бесплатных, а шестая оплачивалась.

 

Очень часто приходилось ездить в командировки в Ленинград, Раквере, Пярну, Пайде, Вильянди и, особенно, в Таллин. Помню, когда едешь в Таллин, то у меня в кармане лежало 5-6 адресов, куда нужно было сходить с целью сбора материалов.

 

Как сейчас помню, адрес в в Таллине на улице Пясукесе: семья Кочневых. Туда я заходил раз пять и все безрезультатно. Мы имели сведения, что у т. Кочнева имеется бронзовый макет Германовской крепости и только уже после шестидесятого года, когда я уже не работал в музее, этот макет поступил в музей и что оказалось, важнее: сын Кочнева, Николай Кочнев в годы войны работал в Нарве в кинотеатре БиБаБо киномехаником. Он же руководил подпольем, собирал сведения о фашисткой армии и передавал на Большую землю. Имел связь с партизанами. Был схвачен и расстрелян. Имя Кочнева вошло в историю Нарвского комсомола. Были собраны сведения также о комсомольцах-подпольщиках Александре Кустове, Руфине Тайновой, Федорове, Клевер и др. В конце 1959 года в двух залах была заменена экспозиция, выполненная Таллинским художественным комбинатом.

 

Часто приходилось бывать на семинарах для музейных работников, а также бывать в командировках в других городах Союза с целью ознакомления с работой музеев других республик. Так приходилось бывать в Москве, Ленинграде, Минске, Бресте, Гродно, Ярославле и многих других городах. Каждая такая командировка пополняла знания в области музееведения, расширяла кругозор, давала что-то новое в построении экспозиции и вселяло новые силы и уверенность.

 

Приходилось работать в архивах и в музеях республики. Не обходилось и без неприятностей. Так неизвестными лицами был похищен из экспозиции серебряный портсигар с инструктацией, пистолет участника гражданской войны тов. Салу, телефон, пистолеты 19 века, монеты, холодное оружие, правда, пистолеты и холодное оружие с помощью милиции было найдено.

 

Однажды поступил сигнал, что с бастиона увезли пушку-гаубицу 1893 г. отлитую в г. Перми, были приняты срочные меры и эта пушка сейчас на постаменте стоит у музея. Такая же история была и с колоколами из Спасо-Преображенского собора. Два колокола успели спасти и они тоже находятся у городского музея. Из района боев на Черной речке была доставлена немецкая противотанковая пушка, из Ивангорода корабельные якоря, пушечные ядра. Из Кренгольма получили ткацкий станок системы "Плат" 1865 г., тоже было много административной волокиты. Из Таллина привезли первоначальный памятник В.И. Ленину.

 

На полях сражений под Нарвой было много собрано немецкого и советского оружия: пулеметы "Максим", пулемет "ДШК", автоматы, винтовки, гранаты, пистолеты, ракетницы, штыки, немецкие противогазы, солдатские котелки, каски, ордена, медали, личные вещи солдат и офицеров.

 

Вот прошло уже 20 лет как я ушел из музея, но по этой дорожке, ведущей к музею, я хожу уже 30 лет. Я частый гость музея, меня радует все новое, что я увижу и услышу, я болезненно переношу те неудачи и трудности , которые порой переживает коллектив музея. Если я где-то

 

вычитал, нашел новое из истории нашего города, я с радостью отдаю в музей. Стараюсь помочь и словом и делом и в большом и в малом. А почему так? Да ведь музей это мое детище! Созданию музея я отдал столько сил и энергии. Я помню в 1950 г. еще до открытия музея я был на семинаре музейных работников в городе Раквере. Я внимательно слушал, что говорилось на семинаре, с большим интересом осмотрел экспозицию Ракверского краеведческого музея и в душе поклялся "Будет в Нарве музей!".

Я сказал, что созданию музея я отдал много сил. Наверное, это не то слово. музейная работа бесконечна и вот сейчас, я все больше и больше убеждаюсь в том, что работать еще и по сбору материалов и по реэкспозиции музея "непочатый край" по русской пословице "Чем дальше в лес, тем больше дров". Музей будет когда-то переведен в Германскую крепость, а следовательно изменится экспозиция в связи с прибавлением экспозиционной площадки, но основа та всё-таки была заложена мной и теми работниками кто тогда работал со мной.

 

Простите великодушно и не сочтите это за дифирамбу самому себе. За тридцать лет существования музея многое изменилось. Так, например, вся экспозиция уже оформлена профессиональными художниками-оформителями, фонды музея уже насчитывают 10 тысяч экспонатов. Появились десятки, если не сотни отдельных папок, а в каждой папке собраны материалы об отдельных товарищах: это революционеры, подпольщики, участники боев за Нарву в годы гражданской войны и в годы Великой Отечественной войны. Партийные работники, участники партизанского движения, великие люди нашей родины - наши земляки и т.д. и т.д. Посещаемость музея с каждым годом растет, так за истекший 1980 год музей посетило 59235 человек. Увеличилось число экскурсий по музею. Музей будет иметь свои филиалы, это музей трудовой славы Кренгольма и картинную галерею. Все это радует и вселяет надежду на то, что в Нарве музей был, есть и будет.

 

Вторым директором после меня в течении 19 лет был Евгений Петрович Кривошеев. Его заслуга в продолжении роста и процветания музея огромна. Я рад, что дело начатое мной перешло его в надежные руки. Это при нем была профессионально перестроена экспозиция музея. Им были написаны путеводители по Нарве и Усть-Нарве и то, что число папок с материалами о людях, отражающих историю нашего города увеличилось во много раз, это, в основном, его заслуга.

 

Я не хочу умалять заслуги и других работников музея, нет, это коллективный труд, это общее дело. Сейчас пришли работать в музей энергичный молодой человек с большими задатками. Это Эфендиев Эльдар. На первых порах он провел большую работу по археологическим раскопкам, за счет чего число экспонатов намного увеличилось. В музее создано "Историческое общество", которое должно стать прямым помощником музею. Под его руководством всему коллективу музея придется решать вопросы построения экспозиций и в Германовской крепости и в музее Кренгольма и художественной выставки, да и мало ли больших и малых дел.

 

Так пожелаем же новому директору и всему музейному коллективу творческих дерзаний, новых научных открытий, плодотворной работы и большого настоящего человеческого счастья.

 

1980 год



 

 

Свернуть